СКОРБНОЕ ДОПОЛНЕНИЕ АВТОРА К ИНТЕРВЬЮ С НИНОЙ АНАНИАШВИЛИ

ПАМЯТИ ВСЕМИРНО ИЗВЕСТНОГО ХОРЕОГРАФА И БАЛЕТМЕЙСТЕРА ГЕОРГИЯ АЛЕКСИДЗЕ

Милый, дорогой, чудесный Гоги!

Когда свёрстанный номер печатного “Кругозора” с интервью с Ниной Ананиашвили уже ушёл в типографию, я получила горестную весть о том, что 20 июня 2008 года тебя не стало.

Мы не виделись давно и, живя в Америке, я не знала о бандитском нападении на тебя на одной из московских улиц. Тебе, кого я не встречала сострадательнее, была нанесена ужасная травма. Об этом мне стало известно только от Нины Ананишвили.

Я в отчаянии ещё и потому, что не ведаю, куда слать это скорбное письмо… Мы были добрыми знакомыми, возможно даже друзьями с моего детства, твоей ранней юности. Поэтому я помню тебя и буду помнить до конца моих дней семнадцатилетним - грациозным черноглазым юношей с каким-то неповторимо мягким природным чувством юмора. Остроумие твоё сверкало как рапира, но никого не ранило, а лишь сажало на острие мысль.

Незадолго до моего отъезда в Америку, в году примерно 1994-ом, у тебя в Москве был показ одной из новых программ. Тогда я жила в российской столице. Я поняла, что судьба послала мне шанс увидеться с тобой, и мы повидались.Я спросила о маме, и ты печально покачал головой: в живых не было уже и мамы, такой великолепной обаятельной мамы Тамары Лукиничны. Отец – Дмитрий Александрович Алексидзе – главный режиссёр тбилисского драматического театра имени Шота Руставели умер несколько лет назад. Но совсем непереносимой для тебя несомненно была безвременная смерть старшего брата Алика - талантливого филолога.

- Где Ниночка, младшая сестричка?,- спросила я.

И ты ответил, что она замужем, живёт в Греции, и дал мне её адрес.

– Сбереги, а то растеряемся в мире, - сказал ты…

Кто мог знать, что при выпавших мне испытаниях адрес столь дорогой Ниночки куда-то задевается…. В возрасте шести лет Ниночка так читала “Выхожу один я на дорогу”Лермонтова, что можно было плакать от чувства красоты мира! Ниночка, дорогое дитя, ставшее взрослой, если ты каким-то образом прочтёшь эти строки, ответь мне!
 
Я вспоминаю год, лето нашего знакомства в Гаграх в 1957-ом году. В чудесном доме с садом оказались две семьи - артистическая семья Алексидзе и инженерная обыкновенная наша. Но мы благоговели перед искусством, а ваша семья была его живым олицетворением. И благодаря той чудесной атмосфере мы подружились, и знакомство сохранилось. При расставании моя мама произнесла тост за нить, протянувшуюся между нами, а ты, Гогочка, добавил:”Только, чтобы эта нить не была советского производства!”

Вы уехали первыми, и я испытала странную непонятную мне боль от расставания, я была очарована и тобой, и всеми вами.

Теперь я чувствую ту далекую боль, многожды усиленную, рвущую сердце. Но тогда я верила во встречу, ныне я знаю, что больше не суждено. Случилось так, что ты - ученик Чабукиани - приехал в Ленинград учиться на балетмейстерском факультете Ленинградской консерватории, в город, где мы жили! И мы стали видеться. Ты снимал комнату неподалеку от нас - на улице Марата, и когда ты болел, мама посылала меня к тебе с домашней едой. Еда у тебя была не всегда в те времена, но зато ты заполнял время слушанием квартетов Шостаковича, и этот пир Художника у тебя никто не мог отнять.

А потом, в 70-е годы, ты создал восхитительную программу: “Камерный балет и камерная музыка”. Она исполнялась в Большом зале Ленинградской филармонии. Квинтет духовых инструментов из оркестра великого дирижёра Мравинского сопровождал придуманные тобой хореографические миниатюры в исполнении лучших солистов балета Кировского театра. Это было зрелище, завораживающее!

И ты, бедный студент, которого в то время не так уж и могла поддерживать талантливая, но небогатая семья, с присущей тебе грузинской щедростью покупал билеты на эти концерты всем друзьям, которых было немало!

Знаешь, я ведь помню твою великолепную бабушку, и как она читала свои стихи на грузинском у нас дома в Ленинграде, на Владимирском, когда вы все приезжали на премьеру твоего отца - “Эдипа” Софокла в Александринском театре…

Какие прекрасные люди окружали тебя! Увы, я не была знакома в зрелые наши годы с твоими двумя семьями. Я соболезную всем любившим Гоги.

От Нины Ананишвили я узнала, что ты стал жертвой бандитизма на одной из московских улиц. Ты, кого я не встречала сострадательнее! Подробнее мне ничего не было сказано. И как только свёрстанный номер печатного “Кругозора” с интервью с Ниной ушёл в типографию, я узнала, что ты умер.

Я горько плачу по тебе, дорогой Гоги… Вдали… Скорбь моя бесконечна.

Твоя подруга детства и юности,
Алла Цыбульская

Добавить комментарий

Ваше имя:

Сообщение:

[ Виртуальная клавиатура ]

Повторите код, указанный на изображении*:

Комментарии читателей

Вы можете оставить первый комментарий к статье!