Россия сегодня

"А почему вы перестали писать о деле Виталия Бунтова? Вам тоже заткнули рот? От бардака в России, про который пишет Андрей Пионтковский, страдает также много невинно осуждённых у нас в России, как Бунтов, которого пытают, и издеваются как только могут..."

/Из письма в "Кругозор" Валерия Тимофеевича Горянского. Россия/

Я каждый день общаюсь с беженцами из Северного Кавказа, преимущественно из Чечни и Ингушетии. Поток их в европейские страны не сокращается - наоборот, усиливается в последние годы. А ведь чеченцы и ингуши по характеру своему совершенно не склонны покидать родину просто в поисках лучшей жизни, потому что одной из главных национальных черт вайнахов является привязанность к родному дому, родной земле. Нет, они, за редкими исключениями, бегут исключительно для того, чтобы спасти свою жизнь, потому что ситуация в их доме стала совершенно непереносимой.

…Мне остается только выступить с предупреждением о том, что я не намерена соблюдать никакие нормы отбывания условного срока или каких-то других мер, не связанных с лишением свободы. Что я намерена в дальнейшем заниматься организацией коалиций и политических движений, направленных на расширение гражданских свобод и на последовательное уничтожение полицейского государства. И в случае лишения свободы нас я также утверждаю, что оно не приведет ни к какому нашему исправлению. Единственная возможность, какая у этого политического режима есть, это не дожидаться нашего исправления, а назначить настолько высокую меру наказания по количеству лет, чтобы она превысила то количество лет, которое осталось самому этому режиму дожить. У меня все.

Адам, как я уже говорила, с детства отличался слабым здоровьем и уже поэтому чисто физически не мог принимать участия в боевых действиях. Его захватили исключительно для того, чтобы выбить из него показания на брата Анзора, которого всего лишь подозревали в причастности к движению Сопротивления. Когда после похищения брата Анзор добился встречи с ингушским "президентом" (в данном случае не могу писать без кавычек это слово в виду крайней несамостоятельности сей фигуры) Юнус-Беком Евкуровым, тот открытым текстом заявил, что охота ведется в первую очередь на него самого и он, так называемый "президент", абсолютно ничем не может помочь.

Дело было сфабриковано из подтасованных материалов. Следователь, заведомо зная о моей невиновности (она даже этого не скрывала), заботилась только о том, кто больше заплатит - я или противоположная сторона. Я платить не стал, зато противоположная сторона не желала даже читать дело и вникать в то, что я не виновен. Не поскупилась, заплатила "правосудию" свои "30 серебренников" за то, чтобы меня, невиновного, приговорили к расстрелу. Суд больше поверил на слово беспринципному следователю. Этими же деньгами выкупили настоящего преступника, который стал против меня лжесвидетельствовать и был за это отпущен на свободу.

Я успела задать свой вопрос в момент, когда Далай-лама уже завершил аудиенцию. Я почти крикнула ему в спину, что хотела бы спросить про политических заключенных. Он обернулся с интересом и сел на место. Он выслушал перечисление тех немногих имен, которые я включила в свой очень маленький список, и тут же стал выяснять у своих помощников - кто такой Ходорковский? Пока они ему объясняли, он пропустил, собственно, просьбу чего-то пожелать и высказался совсем в ином русле, сказав, что главное - сохранить свободу слова и заставить правительство объяснять свои действия.

...Когда моя жена Ирина привезла мне комментарии читателей "Кругозора", я почувствовал настоящую поддержку. Меня действительно порадовало, что и в России, и по всему миру много достойных людей, не боящихся говорить правду открыто, вопреки боязливому соглашательству большинства населения РФ с произволом властей. Я и моя семья очень благодарны за вашу поддержку. Читая ваши комментарии, я думал о том, что если такие люди были бы рядом в то трагическое для нашей семьи время, когда меня по сфабрикованному обвинению посадили в тюрьму, заведомо зная о том, что я невиновен - меня бы не смогли так нагло и безнаказанно осудить за преступления, которые я не совершал.