обычная версиямобильная версия
подписка

независимое международное интернет-издание

Кругозор интернет-журнал
Держись заглавья, Кругозор, всем расширяя кругозор. Наум Коржавин.
ноябрь '10
СТРАНСТВИЯ

АРАЛУЕН - ДОЛИНА ВОДЯНЫХ ЛИЛИЙ

Всё первое запоминается лучше, чем последующее. Эмоции, возникающии при соприкосновения с незнакомым, необычным и непривычным, намертво приклеивают свежие впечатления к памяти. Так случилось и с моим первым днём в Западной Австралии.
 
Успешно пройдя интервью на позицию врача в одном из госпиталей Перта, я перелетел из Мельбурна с берегов холодного Тихого Океана на берега более тёплого и приветливого Индийского Океана с его чудными пляжами белого песка. Такие пляжи я видел в Тасмании, но там они были совсем белоснежные.
 
Помню, когда я вернулся из путешествия по Тасмании и стал восторженно рассказывать моему другу Майку, австралийскому журналисту, о тасманских пляжах, посетовав при этом на ледяную воду в море, он посоветовал мне поискать работу в Западной Австралии, откуда он родом, сказав: "Там ты увидишь белые пляжи с тёплой водой". А потом добавил: "У меня там во Фремантле осталась бабушка, которая вырастила меня. Если ты переедешь в Перт, у меня будет ещё один повод наезжать туда". Я тогда ещё не знал, что Фремантл - старинный приморский район столицы штата и место паломничества туристов. Так Майк определил мою дальнейшую судьбу.
 
В пертском аэропорту меня встретила Юна, как я узнал потом, далеко не последний человек в госпитальной иерархии, и повезла меня в госпиталь. Мы ехали по местности, которую бы москвичи, да и ташкентцы тоже, назвали бы сельской глубинкой. Справа в морской дымке маячили высотки сити - центра города, а вокруг нас кружились выжженные солнцем полустепные пространства с кустарниками и перелесками, среди которых то там, то сям мелькали группы одноэтажных и реже двухэтажных кирпичных домов с черепичными и металлическими кровлями различных цветов и оттенков. По горизонту слева тянулась гряда холмов, покрытых серо-зелёным австралийским бушем.
 
Вначале я подумал, что аэропорт вынесли, как обычно, за пределы города, и мы поедем в места более урбанизированные, но всё оказалось наоборот. Аэропорт был расположен гораздо ближе к городскому центру, чем госпиталь, куда мы направлялись.
 
Когда потом, знакомясь с коллективом госпиталя, я сказал, что мне нравится жить в сельской местности, -  что правда, то правда, -  мои будущие коллеги красноречиво переглянулись. Но будучи людьми воспитанными, -  этого у австралийцев не отнимешь, -  промолчали. Дело в том, что хотя госпиталь и был в двадцати километрах от центра, но всё ещё в черте города. Причём даже не на окраине. Городская территория растянулась от центра по побережью на север и юг на многие десятки километров.
 
Но это я узнал позже, а пока из окна госпитального джипа я взирал на западно-австралийскую природу и сравнивал её с природой штата Виктории, откуда только что прибыл. Первое впечатление было явно не в пользу местного ландшафта. После сочной субтропической зелени южного побережья, здесь всё казалось серее, бурее и не столь привлекательно. Это потом я полюбил природу Западной Австралии, на первый взгляд не очень броскую, но со своей неповторимой изюминкой.
 
Через полчаса мы съехали со скоростной автострады на улицу жилого района, и за окном потянулась вереница магазинчиков, агенст, ресторанчиков и мастерских, перемежающихся с обсаженным цветами и декоративными деревьями частными домами. Это уже было больше похоже на город, но и здесь попадались цитрусовые или персиковые сады, виноградники и обширные огороженные луга с мирно пасущимися козочками, барашками и коровами. Ощущение деревенской идиллии не покидало меня.
 
Вскоре моим глазам предстал огромный торговый центр с заполненными машинами и людьми автостоянками. Рядом располагался утопающий среди высоченных эвкалиптов парк с озером и детскими площадками и уютный бульвар со снующим туда-сюда народом. Наконец, я убедился, что Перт всё-таки город с миллионым населением, который делит 3-4 места с канадским Торонто в рейтинге самых комфортных городов мира, и поделился этим впечатлением с Юной.
 
-  Это торговый центр Армадейла, - сказала Юна не без нотки гордости в голосе в ответ на моё оживление.
 
А я почувствовал, что она ревниво следит за тем, как я воспринимаю её родной город.
 
И вот мы приехали в госпиталь -  современной архитектуры подковообразное двухэтажное здание, обсаженное стройными кипарисами и деревьями с необычной оранжево-красной листвой.
 
Юна, поводив меня по больнице и представив очень приветливому персоналу отделения, где мне предстояло работать, повезла меня ознакомиться с местностью, куда я попал. Видимо, заметив во мне тень разочарования, которое я проявил по дороге в больницу, она решила изменить моё восприятие Перта к лучшему.
 
Сразу позади госпиталя начиналась красивая долина между невысокими живописными холмами, на склонах которых приютились утопающие в буше виллы и коттеджи. Эта местность поэтично называлась "Roleystone" - "Катящийся валун". Действительно, то там, то сям из зелени виднелись огромные круглые камни, и между этими валунами, как оказалось потом, я и прожил первые пол-года в Перте.
 
Мы долго петляли между холмами, которые становились всё выше, а зелень - всё роскошнее. Иногда из густой травы высовались кенгуру и с любопытством глазели на проезжающую мимо машину.
 
- Много их здесь? - спросил я, кивнув в сторону юркнувшего в заросли животного.
 
- Очень много. Именно в этой местности, на холмах. Они - настоящее бедствие здесь.
 
- В чём проблема?
 
- Они огороды травят. От них даже изгороди не спасают. Мы разводим огород и уже смирились, что приходится и с кенгуру делиться урожаем, - рассмеялась Юна.
 
При упоминании огорода я оживился. Я ведь тоже в Австралии увлекся огородничеством; кровь крестьянских предков взыграла во мне. У меня в Мельбурне был маленький огород, где я разводил помидоры и огурцы. Овощи получались - загляденье. Одна беда - девать их некуда было во время урожая. Два холодильника были битком набиты, друзьям сетками раздавали, и, тем не менее, пропадало много.
 
Были также укроп и петрушка, щавель и фасоль. Картошку сам не сажал, но от компоста и картошка урождалась. А вот с редиской терпел неудачу: вершки росли буйно, а корешки - с гулькин нос.
 
- Редиску прореживать надо лучше, - посоветовала Юна и стала перечислять, что у неё растёт на огороде.
 
Некоторые диковинные названия я слышал впервые.
 
- И всё  натуральное. Органика и никакой химии, - гордо подвела она итог своей речи.
 
Наконец, мы заехали в чудное место, название которого "Аraluen" трудно мне трудно было выговорить. Юна затруднилась сказать, что это означает, сославшись на то, что в Западной Австралии много аборигенских названий с непонятным содержанием.
 
А я подумал, что это ведь замечательно, что сохраняются родные названия, и не всё переименовывается на свой лад, как-будто до прихода новых поселенцев, там никто не жил. Позже в интернете я раскопал, что аборигенское слово "Аралуен" переводится как "место, где растут водяные лилии". Целая поэтическая фраза в одном слове!
 
Как рассказала Юна, этот Аралуен, который оказался просторной долиной речушки, практически не видной из-за буйной зелени, был излюбленным местом отдыха местных жителей. В центре на пригорке находился большой благоустренный клуб и кафе с широкой террасой, откуда открывался великолепный вид на долину. Внизу у основания холма в сотне метров от нашей террасы было просторное поле для игры в гольф, где в это время шло какое-то состязание.
 
Мы перекусили, любуясь природой. Юна, как менеджер медицинского сервиза, где мне предстояло работать, тактично выясняла мои планы на ближайшее будущее, и мы обсуждали, как мне лучше решить некорые проблемы с обустройством.
 
Вдруг раздались аплодисменты и одобрительные выкрики. Несколько посетителей кафе, наблюдавшие с террасы за соревнованием, приветствовали удачный удар гольфиста. Громче всех выражал своё одобрение невысокий и темноволосый, добродушный на вид мужичок, сидевший рядом со мной за соседним столиком. Заметив, что я смотрю на него с весёлой улыбкой, он не преминул тут же спросить:
 
- Ты - испанец?
 
Мне этот вопрос задавали часто, не знаю почему. До поджарого тореодора со стрелками чёрных усиков мне было далеко.
 
- Нет, - ответил я.
 
- Откуда ты?
 
Разговор покатился по избитой дорожке общения двух иммигрантов.
 
- Из России, - ответил я, не мудрствуя лукаво. Объяснять, что я прибыл из Узбекистана, как я убедился по опыту здесь, значит, затягивать разговор экскурсом в географию, потому что только после объяснения, что Узбекистан, это страна, которая граничит с Афганистаном, от собеседника слышится понимающее "о-о-о...". Причём с разными оттенками: от одобрения и сочувствия до недоброжелательного взгляда и утраты интереса. А ответив, что из России, я не покривил душой, так как родился на берегу Волги.
 
Я ждал следующего вопроса, который мои собеседники, имеющие представление, что Россия - огромная страна, обычно спрашивают в таких беседах-знакомствах: "Из какой части России?" Причём частенько знания собеседников ограничиваются тем, что Россия состоит из двух частей: европейской - это там, где Москва, и Сибири - там, где Гулаг.
 
Некоторые, услышав слово "Раша", театрально поёживаются, изображая, что их знобит от холода, и шепчут: "Колд" - "морозно". На мой ответ, что я из южной части России, и там погода бывает пожарче, чем в Австралии, недоверчиво улыбаются.
 
На этот раз мой собеседник понимающе хмыкнул, но всё-таки внимательно оглядел меня. Похоже, он не мог понять, каким образом этот на вид испанец оказался из России. Через пару минут, видимо, свыкшись с этой информацией, он задал другой стандартный вопрос:
 
- Так значит, ты - русский?
 
Этот полувопрос-полуответ, хотя я не раз его слышал, всегда приводит меня в лёгкое замешательство. На бывшей Родине у меня проблем с этим не было. Я отвечал, что полукров, что мой отец - татарин, а мама - русская... И все понимали, вроде бы.
 
А для австралийцев все из России - русские ("рашен"). О других национальностях, проживаюших там, мало кто слышал. Наши же соотечественники в Австралии для тех, кто по паспорту нерусский, придумали термин "русскоговорящий". Я отвечал иногда австралийцам, что я - русскоговорящий, но чувствовалось, что они не совсем ясно воспринимали то, что я им толковал.
 
Я не стал на этот раз рассусоливать вопрос о моём происхождении и кивнул утвердительно. В свою очередь, я спросил:
 
- А ты откуда?
 
- Из Чили, - расплылся в улыбке мой собеседник.
 
- О, Сальвадор Альенде! - я отреагировал первой ассоциацией, пришедшей в голову мне, бывшему гражданину Советского Союза.
 
- О да, Альенде... - тут же отозвался мужичок, но, как мне показалось, без особого энтузиазма.
 
Я предположил, что он, мой ровесник за пятьдесят,  осторожничает по привычке, оставшейся с пиночетовских времён.
 
- Виктор Охара, - продолжил я демонстрацию своих скудных знаний о Чили.
 
А что ещё, собственно, я знал о Чили? С детства помню на карте мира узкую, выкрашенную в жёлтый цвет полоску на восточном побережье похожего на стручок перца южноамериканского материка. Пожалуй, и всё. Да, я ещё знал о Марсело Риосе, чилийском спортсмене, сенсационно ставшим лучшим теннисистом мира в конце 90-х прошлого века.
 
- Виктор Хара, - поправила меня женщина, сидящая за одним столиком с моим собеседником, и, судя по возрасту, была, возможно, его женой. А может быть, просто подругой. Она что-то сказала партнёру на своём языке, и тот спросил меня:
 
- Ты - коммунист?
 
Спросил без обидняков в прямой манере, от которой я стал было отвыкать в Австралии. Впрочем, что ещё можно было подумать обо мне: немолодой уже "рашен", ничего о Чили, кроме Альенде и Виктора Хары, не знает. Коммунист, одним словом.
 
- Нет. И не был, - ответил я, и это было сущей правдой. Я никогда ни в каких партиях или сектах не состоял. Не то, что бы принципиально, а, скорее, инстиктивно избегал всякой партийности.
 
Разговор стал приобретать политический оттенок. Это естественно. Когда не о чем говорить, говорят о политике. Юна с выражением заинтересованности на лице прислушивалась к нашей беседе. Надо было выходить из разговора, но делать это резко было бы невежливо.
 
Тут я вспомнил, что когда-то во времена моей молодости на чемпионате мира по футболу сборная СССР проиграла Чили, и решил перевести разговор на спортивную тему, сказав:
 
- В Чили хорошо играют в футбол.
 
- Да, - подтвердил мой собеседник и продолжил, - а в России хорошие гимнасты.
 
Помолчав немного с задумчивым видом, он вернулся к предыдущей теме и чётко определил политическую направленность беседы:
 
- Россия была сильная страна. Америка разрушила Россию, - сказал чилиец и, вспомнив, видимо, недавно начавшуюся войну в Ираке, добавил, - Америка всех разрушает.
 
- Американцы  плохие, - развила мысль своего спутника женщина за столиком и опять что-то сказала по-чилийски.
 
Понятно, что женщина, делая эту реплику, подразумевала американскую политику, а не сам народ. Если бы её можно было перенести на нью-йоркский Бродвей и спросить, что она думает о толпе людей вокруг неё, она вряд ли сказала бы что-нибудь плохое. Впрочем, о чём это я? На Бродвее же одни туристы, самих американцев мало.
 
Мне не раз приходилось бывать в Соединённых Штатах и общаться с американцами. Люди как люди, приветливые, общительные, готовые помочь... Такие же, как и австралийцы. У них много общего. И многое там такое же, как в Австралии. Кроме, пожалуй, уличного движения в Нью-Йорке и окрестностях. В отличии от Австралии, где доброжелательность и уступчивость обычное среди водителей явление, на дорогах Америки такая беспощадная конкуренция за место и время, что порой мороз по коже. Но это уже к политике не имеет отношения.
 
В этот момент в честь очередной удачи гольфиста раздался ещё один взрыв аплодисментов, который вернул нас из Америки в Аралуен. Мои соседи вскочили со своих мест и ринулись, рукоплеская, к ограде террасы, чтобы поприветствовать игрока.
 
Нам пора было закругляться. Юна вопросительно взглянула на меня, и я согласно кивнул головой. Мы встали и попрощались с чилийской парой, причём Юна сделала это с очень милой улыбкой. Во всяком случае, приветливее, чем я. Ничего не попишешь, австралийское воспитание!
Не пропусти другие интересные статьи, подпишись:

Кругозор в Facebook

Комментарии

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
Войдите в систему используя свою учетную запись на сайте:
Email: Пароль:

напомнить пароль

Регистрация
Вы можете авторизироваться при помощи аккаунта Facebook
фото

Владимир Васильченко (Танзания)   08.11.2010 13:52

Как всегда, на высоте. Прочитал бы без имени автора, точно бы сказал, кто написал. Стиль настолько узнаваем, что ошибиться невозможно. Так держать!
  - 0   - 0
фото

Зайтуна Ареткулова (Германия)   14.11.2010 23:31

Превоснодно написано и с большим юмором! При чтении пускаешься в удивительное путешествие, погружаясь в далекий сказочный мир, в который сама никогда не попадешь. Так живо все описано, что видишь своими глазами и кенгуру, выглядывающие на шоссе, и присуствуешь при разговорах с участниками событий, новыми иммигрантами Австралии. Спасибо автору за увлекательнейший очерк!
  - 0   - 0

 

Опрос месяца

Состоятся ли переговоры Зеленского с Путиным, если Зеленский от имени народа Украины не откажется ни от Крыма, ни от Донбасса?

СтасВалерияЖурналBiblio-Globus.USA

БЛОГИ

20 Мая 2019

Мустафа ЭДИЛЬБИЕВ Мустафа ЭДИЛЬБИЕВ:

НЕПРОТИВЛЕНИЕ ЗЛУ НАСИЛИЕМ

Хвалённый всеми «поборниками» демократии, прав и свобод пресловутые Ельцин и ельцинский период можно смело сравнить с постверсальским периодом Адольфа Гитлера, который ознаменовался укреплением фашистского режима в Германии и подготовкой ко второй мировой войне Именно при Ельцине всё ещё находившиеся в полулегальном положении чекисты начали подготовку к своей сегодняшней легализации. Русский неофашизм бросил свой первый вызов цивилизованному мировому сообществу после крушения сталинской империи зла при Ельцине. Забегая вперёд, можно уверенно сказать, что коммендация власти Ельциным именно подполковнику КГБ Путину, а никому другому, тоже было не спонтанным или случайным явлением, а закономерным процессом укрепления ФСБ-фашизма в России.…

19 Мая 2019

Яков ФРЕЙДИН Яков ФРЕЙДИН:

Степени Отдаления

Занимательные заметки о встречах, которых не было, со знаменитыми людьми, которые были.

16 Мая 2019

Виталий Цебрий Виталий Цебрий:

Украина затаила дыхание. Час "Х"! Доживем до понедельника?

Украинцы дыхание уже "затаивали" за последние недели многократно. То выборы, то дебаты... Наконец вот с инаугурацией определилось: понедельник 20 мая...

Больше мнений