ДРУГАЯ РОССИЯ, ДРУГАЯ АМЕРИКА

Покинув Россию Брежнева в 1972-м году, я приехал в Америку Никсона и обнаружил, что должен сам платить за жилье, обучение и лечение, сам находить себе работу и удерживать ее по мере возможностей. Все, что было фунциями государственного обеспечения, я оставил в бывшем Советском Союзе взамен на так называемые свободу и демократию. Вместо гарантированного права на труд и отдых я получил право на "преследование счастья" ("pursuit of happiness"). Вместо повиновения верховным властям - подчинение частным работодателям.

 Все, что я оставил в СССР, было основано в 1917 году, затем постепенно разрушалось Сталиным и последующими вождями до тех пор, пока не наступило полное возрождение государственного капитализма, или, точнее, государственной плутократии. В 1935-м году, в изгнании,  все это предвидел Лев Троцкий, но кому было тогда интересно мнение изгнанного революционера? Разве что самому Сталину, который и убил его за подобные пророчества в 1940 -м году.

 В 1989-м я посетил Москву после 17-тилетнего отсутствия и не узнал ее. Страна была на грани катастрофы. Была ли это очередная российская смута или организованный переворот? Думаю, что последнее. Сторонники восстановления капитализма использовали Горбачева, как переходный этап, а затем свергли его и постадили на трон пьяницу Ельцина, который позволил им разворовывать страну. Старая система была разрушена, новая - не установлена. В этот вакуум пытались войти западные страны, но получили отпор. Результаты не замедлили сказаться.

 Красная Площадь была темна и безлюдна, рестораны закрыты, кроме нескольких иностранных, типа Националь и Баскин Робинс, где мы ели мороженое. Лучшие магазины столицы были пусты, не считая подозрительных консервов. Моя американская жена отказалась пить газированную воду из общих стаканов уличных автоматов. Пришлось покупать астраханский арбуз, оказавшийся лучшим арбузом в ее жизни. Утром мои родственники давали нам бутерброды, с ними мы и бродили по Москве.

 В 1991-м году Советский Союз официально развалился, но экономика страны стала еще хуже. Доллар стоил 1200 рублей, на улицах стояли инженеры и ученые, продававшие книги, щенков и колбасу. Московское метро было полно нищих и калек, просивших милостыню. В это время наши олигархи богатели и убивали друг друга.

 Это были времена откровенного разворовывания государственного имущества, мафиозных войн и дикого российского капитализма. В Москве было опасно ходить по улицам. В 1992-93-м годах я приезжал туда с американскими компаниями, собирал команду московских архитекторов, проектировал госпиталь, работал переводчиком.

 Ничего реального из тех проектов не вышло - городские власти требовали взятки, а американцы к таким делам не привыкли. Участвовал я и в конференции малого бизнеса в горбачевском Центре, читал лекции, устраивал международные встречи - все так же безуспешно. Потом американцы обсуждали вопрос "Кто потерял Россию?" На этот вопрос я отвечал: "Россия потеряла Россию, но и Америка ее не поняла и не поддержала в решающий момент." Вместо заигрывания с высокопоставленными жуликами, США должны были работать с деловым средним классом, с основной массой населения.

 По многим причинам этого не случилось, поэтому я, как и многие эмигранты, перестал иметь дело с Россией. В следующий раз я посетил Москву в 2000-м году и опять не узнал ее. За семь лет город был застроен доходными домами, отелями, казино и ресторанами, однако средний класс по-прежнему бедовал. Я видел на улицах молодых людей, копающихся в мусорных урнах. Откровенная торговля наркотиками и проституция были повсеместны.

 Ко времени моего следующего приезда в 2004-м году чудеса экономического успеха России проявились еще ярче: строился высотный центр Москва-сити, американские архитекторы работали на российских девелоперов. Москва стала самым дорогостоящим городом в мире, но средний класс по-прежнему жил бедно и неустроенно, проституция и наркотики по-прежнему процветали, нищие по-прежнему сидели на улицах.

 Сегодняшняя Россия продолжает догонять Америку, но не по мясу и молоку, а по хищениям олигархов и росту преступности. Однако существует другая Россия: здравомыслящих людей,  стоящих между воровским правительством Путина/Медведева и национал-коммунизмом Зюганова. Такова партия социал-демократов Михаила Горбачева и Александра Лебедева, недавно объединенная под названием Независимая демократическая партия России. Справа к ним примыкают оппозиционные партии Яблоко и Союз правых сил.

 Как всегда, в периоды национального напряжения, политическая умеренность этой России сейчас непопулярна, но я верю, что ей принадлежит будущее. Мировая общественность должна найти золотую середину между диким капитализмом и диктаторским коммунизмом, иначе ничего хорошего мы от будущего ожидать не можем. 

 Со стороны социализма в этом направлении движется Китай, со стороны капитализма - западно-европейские страны и США. Недавно правительство Обамы практически национализировало компанию General Motors, в прошлом самую успешную автомобильную фирму США! Идут разговоры о национализации банков. Что делать, если частные компании перестают быть конкурентноспособными?

 Что делать, если крупнейшие банки и страховые компании страны заходят в финансовый тупик и становятся обузой для общества? Естественно, общество в лице правительства должно эти компании выводить из тупика, чтобы избежать полного экономического краха. Вопрос в том, что делать после  таких эктренных мер? Какую систему выбрать для будущего? Сейчас весь мир говорит об управляемом капитализме (managed capitalism), т. е. капитализме под жестким контролем правительства.

 Kак говорят американцы, "pick your poison" ("выбирайте себе яд") - либо коррупцию и преступность, либо умеренность и законность. Естественно, США раскололись на два лагеря, как Россия после выстрела Авроры. Левые выбрали бизнесс под контролем правительства, правые - правительство под контролем бизнесменов. Правые обвиняют левых в социализме, используя это слово, как ругательство, левые обвиняют правых в фашизме. Ни то, ни другое не ново, но США - единственная страна, где само слово "социализм" вызывает враждебную реакцию большинства населения.

 Не пора ли это слово реабилитировать?