независимое международное интернет-издание

Кругозор

интернет-журнал

x
декабрь 2013

ЖИТЕЙСКИЙ МИГ

Александр Габриэль
Сочиненье стихов... К чему?!
Что изменится в мире этом?! -
всё из света уйдёт во тьму,
чтобы вновь обернуться светом.
И за краткий житейский миг,
напоённый мечтой о чуде,
я не стану скопленьем книг,
что до дыр зачитают люди...
______________________

Меж нами не было любви

Меж нами не было любви, была лишь яркость катастрофы,
предвосхищаемый финал, где поезд мчится под откос...
Но эта горечь на губах рождала образы и строфы,
в которых знанью вопреки всё было честно и всерьез.

Меж нами не было любви. Любовь ушла из лексикона.
Сгорела пара тысяч солнц, нас обогрев - не опалив...
И мы надежду быть вдвоем определили вне закона,
меж наших странных берегов придумав Берингов пролив.

Всё было просто и легко, как "ехал грека через реку",
но даже в легкости сидел сомнений будущих росток.
А счастье так легко списать на притяжение молекул,
на недоверье к слову "боль" и на весенний кровоток.

Пройдя весь путь от первых встреч и до финального аккорда -
хоть притворись, что всё прошло;
хоть душу в клочья изорви -
"Меж нами не было любви" - мы догму выучили твёрдо,
так ничего и не найдя, что выше этой нелюбви.


28 капель корвалола

Перебои жизненного соло лечатся испытанным плацебо: 28 капель корвалола и дождём сочащееся небо... Памяти незримая петарда россыпью колючих многоточий выстрелит в районе миокарда и отпустит на исходе ночи...

Сочиненье стихов... Зачем?!
И на кой совершенство слога?! -
недоказанных теорем
остаётся не так уж много.
Слишком хожена эта гать
и протоптаны эти стёжки...
Унизительно - подбирать
со столов опустевших крошки.
Мне б исчезнуть в мельканьe лиц,
в шевеленьe житейской пены,
но невидимый миру шприц
мне стихи загоняет в вены...

Ночью всё так выпукло и чётко делится на дебет и на кредит; только сердце, шалая подлодка, глубиной непознанною бредит... Стая истин, спаянная в узел, ставшая докучливою ношей, острыми рапирами иллюзий тычется в предсердья и подвздошье...

Сочиненье стихов... К чему?!
Что изменится в мире этом?! -
всё из света уйдёт во тьму,
чтобы вновь обернуться светом.
И за краткий житейский миг,
напоённый мечтой о чуде,
я не стану скопленьем книг,
что до дыр зачитают люди...

Ночью так враждуется с собою! И от изголовья до изножья время захудалою арбою тянется по мраку бездорожья. Нет стихов, шрапнельных многоточий; только холод стен да холод пола. Всё, что я хочу от этой ночи - 28 капель корвалола...

 

Жили-были дед да баба...

От жары превращался асфальт в раскаленную лаву,
изнывали от пекла деревья, народ и дома...
Третьеклассник за стенкой учил сонатину Кулау.
Он был явно не Рихтер. И это сводило с ума.

Из квартиры четырнадцать духом тянуло борщовым;
надрываясь, соседка авоськи домой волокла...
Доминошники дружно вбивали эпоху Хрущева
в потемневшую, в пятнах от пива, поверхность стола.

Шестилетнему мне эта жизнь не казалась короткой,
ожидание будущих дней не грозило бедой...
Дед и бабка меня соблазняли картошкой с селедкой,
говорили: "Поел бы, внучок... До чего ж ты худой..."

И они ни журналов, ни книг, ни газет не читали.
Не слыхали о Байроне, По и аббате Прево...
Им досталось от века. Отныне на их пьедестале
были дети и внуки. И больше, считай, никого.

Что им слава земная, и мене, и текел, и фарес?! -
им хватало других, пусть не слишком глобальных, задач:
беспокойно глядеть из окна, преждевременно старясь,
на худого внучка, беззаботно гонявшего мяч.


Не герои ничуть, не носители горнего света
для эпохи, во время которой и ветер затих...

Что я мог понимать в то горячее душное лето,
в то последнее лето, живыми заставшее их?!


Sentimental

Мы - в людском и птичьем гаме, словно в море - острова.
Всё - как в глупой мелодраме, лишь трудней найти слова.
Нет банальнее сюжета, хоть с каких смотри сторон:
убывающее лето, ускользающий перрон.

Наше время, наша Мекка, наш закат и наш рассвет...
До конца больного века целых двадцать долгих лет.
Между нами столько света в предзакатный чуткий час!
И Ромео, и Джульетта ненамного младше нас.

Рвется люд к пустой плацкарте. Знать, планида такова;
и застыл на низком старте скорый поезд "Минск - Москва",
и звучат пустые речи: мол, пиши, мол, будь здоров...
Я тебя уже не встречу в этом лучшем из миров.

Кто - в желанный отпуск в Сочи, кто - к отеческим гробам...
Из динамиков грохочет нечто бодрое про БАМ.
В горле - ком. Заплакать, что ли, компромисс найдя с тоской?
Я не знал доселе боли, а тем более - такой.

Что ж, прощай, моя царевна, счастья первого исток...
Поезд обло и стозевно мчится к чёрту, на восток.
Остается лишь устало поискать ответ в себе:
"А" упало.
"Б" пропало.
Что осталось на трубе?!


Бостонский блюз

Вровень с землей - заката клубничный мусс.
Восемь часов по местному. Вход в метро.
Лето висит на городе ниткой бус...
Мелочь в потёртой шляпе. Плакат Монро.
Грустный хозяин шляпы играет блюз.

Мимо течёт небрежный прохожий люд;
сполох чужого хохота. Инь и Ян...
Рядом. Мне надо - рядом. На пять минут
стать эпицентром сотни луизиан.
Я не гурман, но мне не к лицу фастфуд.

Мама, мне тошно; мама, мне путь открыт
только в края, где счастье сошло на ноль...
Пальцы на грифе "Фендера" ест артрит;
не потому ль гитары живая боль
полнит горячий воздух на Summer Street?!

Ты Би Би Кинг сегодня. Ты Бадди Гай.
Чёрная кожа. Чёрное пламя глаз.
Как это всё же страшно - увидеть край...
Быстро темнеет в этот вечерний час.
На тебе денег, brother.
Играй.
Играй.


Из окна второго этажа

Ветрено. Дождливо. Неприкаянно.
Вечер стянут вязкой пеленой.
И играют в Авеля и Каина
холод с календарною весной.
Никого счастливее не делая:
ни дома, ни землю, ни людей,
морось кокаиновая белая
заползает в ноздри площадей.
Небо над землёй в полёте бреющем
проплывает, тучами дрожа...
И глядит поэт на это зрелище
из окна второго этажа.
По вселенным недоступным странствуя,
он воссоздает в своем мирке
время, совмещенное пространственно
с шариковой ручкою в руке.
И болят без меры раной колотой
беды, что случились на веку...

Дождь пронзает стены. Входит в комнату.
И кристаллизуется в строку.

Не пропусти интересные статьи, подпишись на Кругозор в Facebook

 

Добавить комментарий:

ВЫБОР РЕДАКЦИИ

"СТАНСЫ К ИНГРИД". Избранные стихотворения 1986 - 2020 года
"СТАНСЫ К ИНГРИД". Избранные стихотворения 1986 - 2020 года

У постоянного автора " Кругозора" Марка Эпельзафта вышла книга стихов в издательстве " Либерти" в США "СТАНСЫ К ИНГРИД". Избранные стихотворения 1986 - 2020 года.

Марк Эпельзафт сентябрь 2020

Вакцина от Covid-19: что нового?
Вакцина от Covid-19: что нового?

Равный доступ к вакцине от COVID-19 – ключевое условие успешной борьбы с вирусом и последствиями пандемии.

Кругозор сентябрь 2020

ОБЩЕСТВО

Судебная справедливость - не без проблем...
Судебная справедливость - не без проблем...

...Все виды репрессивных воздействий обрушались на них. Пастернака вынудили отказаться от Нобелевской премии. Юного Бродского осудили как тунеядца. Солженицын на многие годы, а Бродский до конца своих дней...

На фото - Лазарь Фрейдгейм.

Лазарь Фрейдгейм сентябрь 2020

КУЛЬТУРА

Поколение 1927 года

...Антонио Мачадо умер в последние дни войны из-за лишений и болезни. Талантливейший поэт-самоучка Мигель Эрнандес, самый молодой из "поколения 27 года", сгнил в тюрьме. Мануэль де Фалья эмигрировал в Аргентину в 1939, почти ничего более не создал, жил в отшельничестве, истязал себя...

Инга Радова сентябрь 2020

Со всеми так в жизни бывает
Со всеми так в жизни бывает

...Я знаю - со всеми
Так в жизни бывает,
Известно для нас наперёд -
Любой умирает,
Любовь умирает,
А кажется, что не умрёт…

На фото - Лора Завилянская.

Лора Завилянская сентябрь 2020

Блоги

Приблизительная вирусология
Виталий Цебрий : Приблизительная вирусология

Как известно, есть науки точные. А есть не очень. Медицина не относится к точным наукам. Ну, а уж говоря о вирусологии...

17 Сентября 2020

О гуманизме в современной России
Григорий Амнуэль : О гуманизме в современной России

Думаю, после всего того, что было показано в последнем фильме Навального, самолет, в котором летел Алексей, в былые времена просто бы взорвали со всеми остальными.

02 Сентября 2020

ПО СЛЕДАМ ГОРОДНИЧЕГО
Леонид Анцелович : ПО СЛЕДАМ ГОРОДНИЧЕГО

Еще в 1836 году Н.В.Гоголь написал комедию Ревизор, где один персонаж высказал фразу, по смыслу смахивающую на откровение Карасева: «Унтер-офицерша налгала вам, будто я ее высек; она врет, ей-богу, врет; она сама себя высекла».

22 Августа 2020

Еще в блогах

Новости партнеров

x