обычная версиямобильная версия
подписка

независимое международное интернет-издание

Кругозор интернет-журнал
Держись заглавья, Кругозор, всем расширяя кругозор. Наум Коржавин.
декабрь '13
О ЧУДЕСАХ - В ПРЕДНОВОГОДЬЕ

"12 СТУЛЬЕВ" И "ЗОЛОТОЙ ТЕЛЁНОК". КТО ИХ НАПИСАЛ?...

Михаил Булгаков является истинным автором - есть такая версия

Из письма в "Кругозор": ...Этот комментарий я получил от своего респондента Юрия Ноткина из Израиля, который любезно согласился на её публикацию в "Кругозоре"

Григорий Гуревич (Невада).


...Как говаривал Воланд у Булгакова (у Булгакова ли?), "эдак у вас скоро вообще никого не останется".
 Владимир Козаровецкий и его частый соавтор Альфред Барков - профессионалы и люди, безусловно, по-своему незаурядные. Труды их обильны и находят своих издателей и распространителей по привлекательной цене - если тебе не лень, то ты сможешь узнать из их произведений, что Троцкий - правнук Пушкина, Шекспир - сын Кристофера Марло, незаконного сына Елизаветы Первой (хотя это несколько противоречит версии их имярек друга-соперника, которую ты мне присылал), а вот теперь "12 стульев" - автор Булгаков по заказу КГБ; Конька-Горбунка написал Пушкин, Евгений Онегин которого, кстати, грандиозная мистификация.
Конечно, они дети, по сравнению с академиком Фоменко.
Характерно, что их произведения появляются, когда не только главные герои, но и их близкие и современники уже на том свете. В их трудах сеансационные разоблачения густо пересыпаны реальными фактами. Вот еще пример из той же оперы. А ты докажи, где, что не так, если, конечно, у тебя есть досуг и желание трудиться из одной любви искусству.

Я своё отношение к представителям этого ряда высказал довольно давно, впрочем если ты даже его и читал, это ни в коей мере не может тебе помешать иметь совершенно иное мнение".

"Я это сделал не в интересах истины,
 а в интересах правды".
/Из "Золотого телёнка"/
 
Разоблачение талантливой мистификации всегда вызывает интерес; если к тому же это мистификация вокруг достаточно известного художественного произведения - интерес оказывается общим. Что же говорить о том, какой взрыв интереса вызовет предлагаемая здесь информация: романы "12 стульев" и "Золотой телёнок" на самом деле написаны Булгаковым?! Предвижу первую реакцию большинства читателей: да ладно, это хорошая шутка, но не морочьте нам голову!

Должен признаться, что, пусть не так категорично, но всё же недоверчиво отреагировал и я на звонок Ирины Амлински, автора книги "12 стульев от Михаила Булгакова" (Берлин, 2013). Хотя степень моего скепсиса была достаточно высокой, я более или менее подготовлен к восприятию даже столь неожиданной информации, будучи хорошо знаком с литературными мистификациями Шекспира, Стерна, Пушкина. Кроме того, я знаю, что и Булгаков был гениальным мистификатором и что его литературные мистификации до сих пор прочтены лишь единичными читателями, а их исследования А.Н. Барковым и П.Б. Маслаком практически не освоены нашим литературоведением. Но эти два огромных романа?..

Разумеется, дело не только в объёме - хотя и в объёме тоже. Скрыть такую грандиозную мистификацию непросто. Но это только первое, что приходит на ум; стоит предположить, что и в самом деле имела место литературная мистификация, как сразу же возникает множество вопросов: Зачем эта мистификация понадобилась Булгакову? Кто принимал в ней участие, кроме Булгакова, Ильфа и Петрова? Откуда взялся стиль "12 стульев" (в дальнейшем, говоря о "12 стульях" я буду подразумевать оба романа), так отличающийся от стиля вещей Ильфа и Петрова, написанных до этого романа? Откуда взялся Остап Бендер и другие главные герои? Каким образом удалось Булгакову написать "12 стульев" и "Золотого телёнка" в разные годы так, что это не было замечено женой (Л.Е. Белозёрской)? Или она была посвящена в мистификацию и, наравне с Петровым и Ильфом, честно промолчала до самой смерти? Как быть с воспоминаниями о том, что Ильф и Петров писали "12 стульев" вечерами и ночи напролёт? И, наконец, как согласовать мировоззрение участвовавших в мистификации писателей? Булгаков был непримиримым антисоветчиком и в этом смысле никогда себе не изменял, а Ильф и Петров были вполне советскими писателями - и в этом вроде бы тоже были неизменны. Между тем, при всей сущностной антисоветскости этих двух романов, в них присутствует и некий советский элемент, для Булгакова совершенно неприемлемый.

Правда, на последний вопрос мне ответить было достаточно просто, поскольку я знаю, какими приёмами пользовался Булгаков-мистификатор, чтобы сказать, что думал, и не быть обвинённым в "белогвардейщине", - но и без этого вопросов, требовавших ответа, хватало. Я предложил Амлински прислать книгу.

По мере вчитывания мой скепсис стал таять с опережающей чтение быстротой. Огромное количество приведённых Амлински цитат со следами участия в текстах Булгакова заставили меня признать: у этих романов было как минимум три автора, а не два. Но и здесь я сам же нашёл контраргумент: да, это так, но ведь они работали - и как раз в то время - в одной редакции (московской газеты "Гудок"), можно сказать, сидели за одним столом, без конца перебрасывались шутками и остротами, делились замыслами. К тому же Булгаков был человеком щедрым, он многое мог подарить - и, вероятно, дарил.

Но многое - это не всё. А из книги Амлински выходило, что эти тексты не могли быть написаны ни в подобном соавторстве, ни в каком бы то ни было ещё. Она "пропахала" все произведения Булгакова (в том числе - редакции глав, не вошедших в окончательный текст "Мастера и Маргариты", "12 стульев" и "Золотого телёнка"), все произведения Ильфа и Петрова и все воспоминания о них - обо всех троих. Проанализировав тексты по множеству "сечений", она обнаружила, что в этих двух романах имеют место поразительно похожие по структуре и словарю описания сходных сцен, имеющихся и в произведениях Булгакова, написанных до описываемых романов (сцены вербовки на военное сопротивление, сцены убийства, сцены потопа в квартире, описания многоквартирного дома, одалживания одежды и т.д. и т.п.); что главные образы "12 стульев" перекочевали туда из прежних произведений Булгакова; что стиль прозы романов - тот же, что и в написанных Булгаковым до и после произведениях; и что дилогия буквально пропитана фактами из его биографии и случаями из его жизни, его привычками и пристрастиями, приметами обликов и характеров его друзей и знакомых и маршрутами его передвижений. Причём всё это таким образом использовано и включено в плоть прозы, что речи о совместной работе над ней идти не может. Так вместе не пишут. Так мог писать только сам Михаил Булгаков. Но не Ильф и Петров.

Но в таком случае нам следует отвлечься от этих хотя и множественных, но частностей и попытаться ответить на вопросы, заданные в начале статьи. И начинать следует, конечно же, со стиля. Амлински, например, приводит две фразы - из "12 стульев" и "Мастера и Маргариты": "В половине двенадцатого с северо-запада, со стороны деревни Чмаровки, в Старгород вошёл молодой человек лет двадцати восьми". ("12 стульев"). "В белом плаще с кровавым подбоем, шаркающей кавалерийской походкой, ранним утром четырнадцатого числа весеннего месяца нисана…" ("Мастер и Маргарита").

Да, действительно, музыка, ритм этих двух фраз практически совпадает - но по одной фразе судить нельзя, даже понимая, что такое совпадение не может быть случайным. А вот если продолжить этот начатый Амлински анализ ритма прозы "12 стульев" и "Мастера", то нетрудно убедиться, что и вокруг этих фраз в тех же местах обоих романов ритм - с небольшими вариациями - тот же.

Но сюда прекрасно ложится и ещё одна фраза - из романа "Золотой телёнок", - которой, как и в двух предыдущих случаях, повествователь впервые знакомит читателя с новым героем: "Человек без шляпы, в серых парусиновых брюках, кожаных сандалиях, надетых по-монашески на босу ногу, и белой сорочке без воротничка, пригнув голову, вышел из низенькой калитки дома номер шестнадцать".

Более того, в прозе и "Мастера", и "12 стульев" постоянно имеют место аналогичные по звучанию, "длинные" периоды, перемежающиеся короткими фразами, и ритмическая основа её в обоих случаях идентична. (Разумеется, речь идёт о прозе повествования, а не о диалогах.) Но ритм прозы индивидуален, если не заимствован. Мне могут возразить: "Мастер и Маргарита" написан после "12 стульев". Тем более! Если мы признаем это поразительное ритмическое сходство, но не согласимся с тем, что "12 стульев" написаны Булгаковым, нам придётся признать Булгакова эпигоном Ильфа и Петрова! И, наконец, Ильф и Петров во всех своих произведениях до "12 стульев" и "Золотого телёнка" писали совершенно другим, "рубленым" стилем, характерным даже не столько именно для них, сколько вообще для советской прозы 1920-х - короткими предложениями (пресловутый "метельный" стиль").

Перейдём к главному герою. Коровьев. Художник-кукольник Елена Кунина  "Последовательно, из произведения в произведение (Булгакова - В.К.), мы встречаем образ Остапа Бендера, - пишет Амлински. - Это ловкий, авантюрный, неглупый, обаятельный и симпатичный жулик, …не лишённый актёрских способностей, достаточно эрудированный, способный к месту сказать пару французских, реже - немецких слов, быстро принимающий решения в затруднительных ситуациях, карточный игрок, балагур, находящий со всеми общий язык, старающийся взять от жизни по максимуму и владеющий способностью подчинять своему влиянию разных людей, …который приживается в любой среде и меняет от произведения к произведению лишь фамилию и имя, оставаясь верным своему создателю Булгакову, - тогда как образа героя, схожего с Остапом нет ни в одном произведении Ильфа и Петрова. Близнецы-братья Остапа - Аметистов (пьеса "Зойкина квартира"), рождённый до Бендера, и Жорж Милославский (пьеса "Иван Васильевич"), созданный после Остапа". И, как она показывает в дальнейшем, в большой степени - Чарнота из пьесы "Бег", а В.Лосев, кроме Аметистова и Милославского, включает в эту галерею ещё и Коровьева из "Мастера и Маргариты".

Интересно, что, независимо от Амлински, практически те же черты сходства между Остапом Бендером и Аметистовым выявил и изложил в Интернете в статье "12 стульев из "Зойкиной квартиры" А.Б.Левин. Я не сомневаюсь в том, что исследовательница и сама обнаружила то, что заметил и описал Левин (она знакома с этой публикацией и ссылается на неё), но дело здесь не в том, "кто первый кукарекнул". Важно, что, в случае состоявшейся литературной мистификации и сложившейся в связи с этим непростой литературоведческой ситуацией, Амлински приобрела неожиданного и наблюдательного союзника (полностью текст его статьи можно найти по адресу ).

"Приведённые… многочисленные совпадения исключают, как мне кажется, их случайность, - пишет Левин. - Если принять, что каждое из отмеченных совпадений независимо от остальных, а вероятность каждого (заведомо завышенная) составляет одну вторую, то вероятность их одновременного появления в дилогии лежит между одной миллионной и одной десятимиллионной. Всех русских романов во много тысяч раз меньше, чем нужно для случайного появления такой последовательности совпадений. В то же время установить причины возникновения каждого из этих совпадений через полвека после смерти всех трёх авторов вряд ли возможно".

Замечательно, что Левин применяет в рассуждении вероятностный подход: в самом деле, с учётом и множества других сходств, которые обнаружены Амлински, случайность такого количества совпадений столь ничтожно мала, что просто не может быть принята во внимание. Вместе с тем вызывает возражение последнее предложение процитированного здесь абзаца из его статьи, никак не следующее из предыдущего. Именно очевидная неслучайность этих совпадений и должна была рано или поздно заставить кого-нибудь заняться расследованием их причины, невзирая на "срок давности". Таким исследователем и стала Ирина Амлински.

Итак, похоже, действительно имела место литературная мистификация, и автором "12 стульев" и "Золотого телёнка" был Михаил Булгаков. В связи с этим нам предстоит ответить на главный вопрос: кому и зачем понадобилась эта мистификация. Но прежде чем отвечать на него, следует задать другой: а не оставил ли нам Булгаков какого-нибудь намёка, какого-нибудь "ключика", который помог бы нам на этот вопрос ответить? Ведь зная Булгакова, мы понимаем, что он просто не мог не дать нам такой подсказки, если он и в самом деле осуществил эту мистификацию. Похоже, Амлински этот ключик нашла: "Самое интересное послание будущим читателям, - пишет Амлински, - автор оставил в начале повествования романа "12 стульев", в котором он называет причину "передачи" своего таланта и авторства Ильфу и Петрову": "…Лазурная вывеска "Одесская бубличная артель - Московские баранки". На вывеске был изображён молодой человек в галстуке и коротких французских брюках. Он держал в одной, вывернутой наизнанку руке сказочный рог изобилия, из которого лавиной валили охряные московские баранки, выдававшиеся по нужде и за одесские бублики. При этом молодой человек сладострастно улыбался".

Расшифруем булгаковское послание. "Одесская бубличная артель" - фельетонисты-одесситы Катаев, Ильф и Петров; "Московские баранки" - фельетонист Булгаков, который любил стильно одеваться. "Сказочный рог изобилия" характеризует булгаковскую скоропись: он легко и быстро писал фельетоны - а "12 стульев" и является, по существу, большим фельетоном, или, точнее, романом в фельетонах. "Вывернутая наизнанку рука" (как необычно, странно сказано, привлекая к сказанному внимание!) - булгаковский мистификационный приём скрытнописи, когда роль повествователя передаётся антагонисту. В нашем случае Булгаков делает повествователем некого советского фельетониста, который и произносит в "12 стульях" слова: "Сокровище осталось. Оно было сохранено и даже увеличилось. Его можно было потрогать руками, но нельзя было унести. Оно перешло на службу другим людям"; а в "Золотом телёнке" скажет: "Настоящая жизнь пролетела мимо, радостно трубя и сверкая лаковыми крыльями". Немудрено, что Ильф и Петров без каких-либо опасений поставили на обложку свои имена.

"Московские баранки, выдававшиеся по нужде и за одесские бублики": Булгаков пошёл на вынужденную мистификацию, согласившись выдать свой роман за написанный Ильфом и Петровым. "Молодой человек сладострастно улыбался" - ну, что ж, опубликовав этот роман-фельетон, нашпигованный антисоветскими высказываниями - пусть и из уст "отрицательных" персонажей, - Булгаков вполне мог улыбнуться и сладострастно. Здесь уместно процитировать запись из дневника Е.С. Булгаковой от 15 сентября 1936 года: "Сегодня утром М.А. подал письмо Аркадьеву, в котором отказывается от службы в Театре и от работы над "Виндзорскими". Кроме того - заявление в дирекцию. Поехали в Театр, оставили письмо курьерше.[...] М.А. говорил мне, что это письмо в МХАТ он написал "с каким-то даже сладострастием".

Теперь мы можем попытаться реконструировать эту мистификацию, заодно ответив и на те вопросы, которые пока остались неотвеченными.

Из того, что общеизвестно о "возникновении замысла" и его осуществлении, кроме Ильфа и Петрова не вызывает сомнения участие в этой мистификации Валентина Катаева. Но его роль может быть оценена только с пониманием того, зачем вообще эта мистификация была затеяна и осуществлена. Ведь Булгаков в тот момент жил безбедно: начиная с 1926 года, его прозу перестали печатать, но его пьесы шли во множестве театров, за один 1927 год он заработал более 28.000 рублей; он купил и обставил квартиру и впервые в жизни добился комфорта, который ему был так необходим для спокойного писательского труда. Стало быть, роман был написан не для денег.

В то же время увидеть своё имя на опубликованной прозе Булгаков уже не рассчитывал. С одной стороны, лютая ненависть к нему советской критики, а с другой - вызовы в ГПУ и беседы там по поводу "Роковых яиц" и "Дьяволиады", обыск и изъятие дневника и рукописи "Собачьего сердца" - всё свидетельствовало, что надежды на публикацию прозы нет. Так зачем же он взялся за этот роман-фельетон - притом что прежде он жаловался на необходимость писать фельетоны, которые отнимали у него силы и время, и, как мы теперь понимаем, заведомо зная (с первых строк романа), что он может быть опубликован только под чужим именем?

Логика подводит нас к единственно возможному ответу. Булгаков написал этот роман под заказ той организации, в руках которой находилась в тот момент его судьба, - заказ ГПУ. Это было соглашение, в котором условием с его стороны было обещание оставить его в покое. А со стороны противника? - Его согласие написать советскую прозу. Его остросатирическое перо намеревались использовать в развернувшейся в это время борьбе с троцкизмом. Булгаков знал, что ему по плечу написать эту прозу так, что придраться к нему будет невозможно и что все поймут её, как хотелось бы им её понять.

Как мистификатор Булгаков, искусству мистификации учившийся у Пушкина, о своих тайных ходах никогда никому не рассказывал. Свидетельство этому - "Белая гвардия" (1923), где он сделал повествователем своего антипода (в жизни - В.Б.Шкловского; см. об этом работу П.Б.Маслака "Образ рассказчика в "Белой гвардии"), - что переворачивало идеологические знаки в романе и защищало автора от обвинений в белогвардейщине. В "переговорах" и с ГПУ, и с Булгаковым посредником стал Катаев. Он же убедил Ильфа и Петрова, что, с одной стороны (со стороны ГПУ), мистификация ничем им не грозит, а с другой - может сделать имя; при этом они делали доброе дело, выручая Булгакова.

Булгаков, поистине свято относившийся к любимым женщинам, тем не менее их способности хранить тайну не доверял. Писал он легко и быстро, главным образом по ночам, а потому и ни одна из жён Булгакова ни сном ни духом не ведали о его литературных мистификациях. Амлински считает, что "12 стульев" Булгаков написал в июле - сентябре 1827 года, что хорошо согласуется с выкладками М.П.Одесского и Д.М.Фельдмана о том, что уже в октябре началась редподготовка публикации в журнале. Что же касается воспоминаний Ильфа и Петрова о том, как они писали "12 стульев", то иными их воспоминания быть и не могли: все участники мистификации, как могли и умели, вводили в заблуждение окружающих и прочих современников.

Разумеется, само участие в мистификации поставило их в сложное положение, особенно Ильфа, который ещё долгое время чувствовал себя не в своей тарелке. Дочь Ильфа, А.И. Ильф вспоминала: "Петрову запомнилось поразительное признание соавтора: "Меня всегда преследовала мысль, что я делаю что-то не то, что я самозванец. В глубине души у меня всегда гнездилась боязнь, что мне вдруг скажут: "Послушайте, какой вы к чёрту писатель: занимались бы каким-нибудь другим делом!".

Тем не менее Ильф и Петров не проронили ни звука и тайну сохранили. Более того, им пришлось теперь оправдывать взятые на себя обязательства. По этой причине после публикации "12 стульев" с ведома Булгакова они и стали использовать в своих рассказах и фельетонах булгаковские мотивы, детали и образы, как из опубликованной редакции романа, так и из оставшихся неопубликованными глав (а впоследствии - и из "Золотого телёнка") - вплоть до специально для них написанных Булгаковым рассказов, тем самым вводя в заблуждение и будущих исследователей их творчества. Именно с 1927 года в записной книжке Ильфа появляются записи, в дальнейшем укрепившие его авторитет как бесспорно талантливого соавтора романов.

Обе стороны (Булгаков и ГПУ) пришли к согласию в том, что книга в этой ситуации не может выйти под истинным авторским именем, которое стало красной тряпкой для советской критики. Для реализации проекта было предложено приемлемое для обеих сторон имя Катаева, который и осуществил дальнейшую "сцепку". И если принять эту версию, становится понятным поведение Катаева: он был посредником в этих переговорах и, в конечном счёте, участником мистификации.

Результат оказался удачным для всех. Вот почему Булгакову после выхода "12 стульев" вернули рукопись и дневник и ГПУ оставило его в покое. Но прозе его уже не суждено было быть опубликованной при его жизни. Советская критика и без ГПУ сделала для этого всё возможное.

Остался последний вопрос: почему эту мистификацию проглядело литературоведение? На этот вопрос сегодня ответ уже очевиден. Нашим литературоведением недооценён гений и Пушкина, и Булгакова, как писателей-мистификаторов. Проблема повествователя в их романах у нас практически не рассматривалась - в противном случае мы бы уже давно догадались, как именно и Пушкин, и Булгаков использовали возможность передачи этой роли своему антагонисту. Эту задачу впервые решил А.Н.Барков в его двух основных трудах "Мастер и Маргарита. Альтернативное прочтение" (1994) и "Прогулки с Евгением Онегиным" (1998), но обе книги академическим литературоведением замалчиваются.

Я не строю иллюзий по поводу признания этой мистификации литературоведами. Однако даже в случае их вынужденного согласия с изложенным в книге Амлински нам предстоит упорядочить уже имеющиеся знания о процессе создания и публикации "12 стульев" и "Золотого телёнка" и попытаться найти дополнительные сведения, проливающие свет на причину, по которой Булгаков выдавал московские баранки за одесские бублики, - или предложить какую-то иную версию событий того времени, которая смогла бы объяснить все эти необъяснимые в рамках существующей теории авторства этих романов "совпадения". В любом случае проблема потребует обсуждения.

Владимир КОЗАРОВЕЦКИЙ.

Не пропусти другие интересные статьи, подпишись:

Кругозор в Facebook

Комментарии

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
Войдите в систему используя свою учетную запись на сайте:
Email: Пароль:

напомнить пароль

Регистрация
Вы можете авторизироваться при помощи аккаунта Facebook
Политика конфиденциальности
фото

Леонид Анцелович (Ростов)   22.12.2013 10:21

Автор пишет: "...Как говаривал Воланд у Булгакова (у Булгакова ли?), "эдак у вас скоро вообще никого не останется".
Этой фразы в романе Булгакова я что-то не припоминаю, есть другая, которая к данной статье имеет прямое отношение: "Ну, уж это положительно интересно, - трясясь от хохота, проговорил профессор, - что же это у вас, чего не хватишься, ничего нет".
Дальше я осмелюсь слегка интерпретировать самого Булгакова: "За обедом Козаровецкий, в ответ на упреки читателя («вы бы почитали что-нибудь»), сообщил, что читает переписку Амлински с этим... как его — дьявола — Левиным.
На вопрос, что он думает по поводу прочитанного, сказал:
—Да не согласен я.
— С кем?? Амлински или с Левиным?
— С обоими, — ответил Козаровецкий.
— Это замечательно, клянусь Богом. А что бы вы со своей стороны могли предложить?
— Да что тут предлагать?.. А то пишут, пишут... мистификация, ГПУ, бублики какие-то... Голова пухнет. Надо упорядочить уже имеющиеся знания о процессе создания и публикации "12 стульев" и "Мастера и Маргариты" и попытаться найти дополнительные сведения, проливающие свет на причину, по которой Булгаков выдавал московские баранки за одесские бублики. Взять их, да и поделить: баранки между авторами 12 стульев и Булгаковым, а бублики между Амлински и Левиным...
— Так я и думал, — воскликнул читатель, шлепнув ладонью по скатерти, — именно так и полагал. Теперь, только слепой не заметит мистификации, таких совпадений быть не может, достаточно обратить внимание, - все три автора в своих произведениях используют одни и те же 33 буквы русского алфавита, уже не говоря что герои у них сладостно улыбаются, носят шляпы, галстуки и рубашки.

… показать больше
  - 0   - 0

 

Опрос месяца

Согласны ли вы с мнением, что при президенстве Зеленского нищета в Украине уйдёт в прошлое?

СтасВалерияЖурналBiblio-Globus.USA

БЛОГИ

27 Сентября 2019

Леонид АНЦЕЛОВИЧ Леонид АНЦЕЛОВИЧ:

Ложки не нашлись

После Сочинской олимпиады, гда Россия одержала оглушительную победу, случился невиданный скандал. МОК наказал 39 олимпийцев из России за допинговые нарушения на зимних Играх.

24 Сентября 2019

Виталий Цебрий Виталий Цебрий:

Какие люди "в Голливуде"!

Вряд ли Президент Зеленский, даже если его Зе-команда найдет некие легитимные ухищрения и нарушит дипломатический протокол, сумеет побывать на этой американской «фабрике грез». Ему конечно же, было бы чрезвычайно интересно.

18 Сентября 2019

Григорий Амнуэль Григорий Амнуэль:

Вернуть уважение людям (продолжение )

Лето пролетело. Прошумело. Продемонстрировало Лозунги кандидата в депутаты Мосгордумы, висевшие в конкретном избирательном округе «Вернуть уважение людям» сорвали и отвезли на свалкуию.…

Больше мнений