обычная версиямобильная версия
подписка

независимое международное интернет-издание

Кругозор интернет-журнал
  Держись заглавья, Кругозор, всем расширяя кругозор. Наум Коржавин.
октябрь '14
ПРОЗА

АФИНСКАЯ ШКОЛА

Повесть

Окончание. Начало ЗДЕСЬ:

1. http://www.krugozormagazine.com/show/article.2260.html
2. http://www.krugozormagazine.com/show/article.2269.html
3. http://www.krugozormagazine.com/show/article.2293.html
4. http://www.krugozormagazine.com/show/article.2301.html
5. http://www.krugozormagazine.com/show/article.2324.html
6. http://www.krugozormagazine.com/show/article.2333.html

Приходится уходить в леса, в чащу, скрываться в дебрях, но и там отыщутся те, кому хочется "взглянуть на диких индейцев" или "отведать мяса дикой индейки".

7. Дело "Афинской школы" продолжается

 Оставалось три часа до вечернего урока. Полчаса занял звонок в Москву, сестре. В этот раз я звонила поздно, в 11 часов вечера по-московскому времени, и разговор, при том, что всякое общение с сестрой - для меня радость, - был горький: о несбывшихся планах, о болячках, об ушедших близких и о горстке оставшихся, о том, когда же наконец будем мы вместе...

 Поднимаюсь к себе и сажусь за компьютер в тщетной попытке писать рецензию. Но нет, ничего не выходит, нет настроения, да и книга из разряда тягомотных. И вот я на улице - хожу вокруг дома по асфальтированной дорожке и размышляю на тему, близкую вечернему уроку, - о любви.

 Пушкин "Египетские ночи" не закончил. Судя по отрывкам, он замышлял найти в современном ему Петербурге женщину, способную бросить мужчинам вызов Клеопатры. И судя по всему, такая женщина находилась. В отрывках ее зовут Вольская. Наяву ей могла соответствовать Аграфена Закревская, жена финляндского генерал-губернатора, любовь поэта Баратынского, избравшая Пушкина своим наперсником. Об этом есть у него стихотворение: "Твоих признаний, жалоб нежных, Ловлю я жадно каждый крик. Страстей безумных и мятежных Как упоителен язык! Но прекрати свои рассказы, Таи, таи свои мечты, Боюсь их пламенной заразы, Боюсь узнать, что знала ты!" Мужчина, опытный в любовных делах, боится узнать, что знала женщина в страсти... Что же это за страсть такая?! Далеко же современным кокеткам до восточных цариц и до "беззаконной петербургской кометы"!

 "Египетские ночи" у Пушкина заканчиваются блистательным стихотворением, якобы сочиненным заезжим итальянцем-импровизатором; в нем описан пир Клеопатры, на котором она бросила всем присутствующим мужчинам свой вызов. Царица устанавливает "равЕнство" между собой и пирующими. Она - продавец, они - возможные покупатели. Только на кону не монеты, не золото - жизнь. Эту цену нужно заплатить за ночь любви. Ночь любви с Клеопатрой. Вот в чем ее вызов.

 Ужасное условие.

 Недаром Пушкин пишет: "Рекла - и ужас всех объемлет". Но одновременно "страстью дрогнули сердца".То есть ужас ужасом, но получается, что действительно в ее любви есть нечто бесконечно притягательное, за что можно отдать жизнь. Она называет это "блаженством" ("В моей любви для вас блаженство"). Но только ли "блаженство" притягивает? Если говорить о тех трех, что приняли вызов, то их мотивы различны.

 Первая ночь по жребию достается римлянину - Флавию. Он смелый и уже немолодой воин, "в дружинах римских поседелый". "Снести не мог он от жены высокомерного презренья". Вызов "наслажденья" он принимает как вызов на бой. Для него унизителен смертный страх, тем более перед лицом женщины, хоть и царственной.

 Второй, купивший у Клеопатры ночь, - грек Критон. "Рожденный в рощах Эпикура", то есть поклонник греческого философа, провозглавившего наслажденье высшим благом, он еще и певец любви (певец "Харит, Киприды и Амура"), то есть поэт. Поэт-эпикуреец не раздумывая покупает ночь наслажденья. И пусть цена запредельно высока, но и наслажденье обещает быть нетривиальным.

 Третий - аноним, мы не знаем ни его имени, ни занятий. Это совсем еще юнец, чьи щеки "пух первый нежно отенял". Он неопытен в любви и рвется ее вкусить; скорей всего, Клеопатра - его первая (и последняя) женщина.

 Теперь вопрос: для чего этот торг самой Клеопатре? Ей, царице, знавшей любовь римских военачальников, Цезаря, Антония? Зачем ей "неслыханное" - стать "наемницей" незнакомых ей мужчин, утолять их сладострастные желанья?

 Первая мысль - от скуки. Ей скучно на пиру, где все течет по обычному руслу. И вот она задумалась и "долу поникла дивною главой". И ей пришло в голову... Здесь не только то поражает, что решилась стать "наемницей" - мало ли нимфоманок? - но назначила такую цену за свою любовь. Любовь - смерть. То есть эта ночь должна проходить под знаком смерти. Она знает, что он погибнет, и он знает, что утром погибнет. Это намного страшней, чем быть "у бездны мрачной на краю". Там есть у тебя хоть тень надежды на спасение, на выход из узкого прохода на простор, здесь же только эта ночь, а за ней - гибель, мрак, бездна. Без альтернатив. Ужасно. Понятно, что в этом случае Киприда - не легкая, веселая богиня любви и красоты, а "мощная" Киприда. К ней взывает Клеопатра, к мощной страшной Киприде, и к подземным царям - "богам грозного Аида". К тому свету она взывает, к подземному миру, ведающему мертвыми. Ибо за ее любовью следует смерть. И здесь, похоже, ею движет не только скука, но и сладострастье самки богомола, откусывающей партнеру голову после совокупления.

 Лермонтовская царица Тамара еще страшней Клеопатры. Она коварна и зла. Она заманивает всех подряд мужчин - воинов, купцов, пастухов. А затем, после ночи любви, предает ночного любовника смерти. Прямой договор Клеопатры подменен здесь коварной ловушкой, хотя схема остается той же самой - ночь любви, за которой следует смерть. Лермонтов предвосхищает последние строчки баллады о "безгласном теле", несомом волнами, поразительным сравнением. Ночь любви со сладострастной царицей сопровождается странными дикими звуками. "Как будто в ту башню пустую Сто юношей пылких и жен Сошлися на свадьбу ночную, На тризну больших похорон". Сравнение амбивалентно: здесь одновременно и свадьба, и похороны. И в общем - то и другое верно, одно перетекает в другое. После убийства ночного гостя Тамара волей или неволей продолжает игру. Ее "прости", произнесенное из окна спальни и обращенное к "безгласному телу", сброшенному в Терек, звучит странно. В случае Клеопатры любовь завершается смертью. Лермонтов же свою балладу кончает словно бы новым любовным призывом. "И было так нежно прощанье, Так сладко тот голос звучал, Как будто восторги свиданья И ласки любви обещал". Звучит как насмешка, но нет здесь насмешки. Это опять та же самая амбивалентность: смерть обещает любовь, хоть и иллюзорную.

 Что это за любовь? И можно ли ей противопоставить что-то другое?

 Все же в европейской традиции любовь - это чувство конкретное. Его объект имеет имя. Если тебе все равно, с кем ты имеешь дело, то это уже физиология, секс. И еще одно: от Библии идет: плодитесь и размножайтесь. Человеку заповедана любовь мужчины и женщины, приводящая к появлению потомства. Самый распространенный тип любви на протяжении веков - любовь супружеская, любовь в семье. Эта любовь сакрализованная иудейской и христианской религией, получила у них форму одного из священных "таинств" - "таинства брака". То, что изображено в "Египетских ночах", сильно отличается от европейского канона по всем пунктам. Любовь здесь направлена только на удовлетворение сладострастия, на получение удовольствия. Мужчина - властитель должен это удовольствие получить, а женщина должна его дать, вооружившись "всеми тайнами лобзанья и дивной негой".  

 Что могло привлечь в этой теме Пушкина? Почему он искал среди современниц ту, что могла бы бросить мужчине "вызов Клеопатры"? Я думаю, его влекла грандиозность требования женщины. И, уже во вторую очередь, грандиозность жертвы мужчины.

 В ХХ веке в России я, пожалуй, знаю лишь одну женщину, способную поставить перед мужчинами "условие Клеопатры". Это подруга революционного поэта, его ускользающая любовь... А он сам, скорей всего, был бы способен принять ее условие. Да, эти двое точно могли бы. Оба как-то не помещались в своем времени, хотя их время было масштабным по катастрофичности происходящего.

 А больше и не назову никого.

 Противопоставить Клеопатриной любви можно разве что любовь платоническую, рыцарскую, детскую. Детскую, ибо ребенок видит - и влюбляется, и носит этот образ с собой, как "рыцарь бедный" носил с собой образ Пречистой Девы. Именно она, Дева Мария, противостоит языческой Клеопатре. А между этими двумя полюсами - пространство земной человеческой любви.

  Останавливаюсь возле разрыхленной удобренной грядки. Вот-вот из-под земли проклюнутся нарциссы и тюльпаны. Что там происходит под землей? Какое колдовство? Какой процесс идет, чтобы свершился это рывок от небытия к бытию?

  Начало темнеть, и я почувствовала, что замерзаю. Поднялась к себе и включила рефлектор, чтобы согреться. До занятий с Таней оставался час.

***

Таня попала ко мне случайно. Ее маме кто-то дал мой телефон, она позвонила, спросила не откажусь ли я давать уроки "неординарной девочке" шестнадцати лет. Я поинтересовалась: в чем неординарность? О, она увлечена живописью и скульптурой, школу недолюбливает, хочет делать то, что ей нравится, очень немногие учителя ее устраивают. Не скажу, что такая характеристика мне понравилась, но заинтересовала, это правда.

 Из машины вышли две девушки, одна - высокая блондинка, с длинными распущенными волосами, другая, помельче, тоже с распущенными волосами - синевато-фиолотового цвета. Та, что с цветными волосами, и была Таня. Про себя я сразу назвала ее Мальвиной, невестой Буратино. Мама Тани уехала, и мы начали урок.

Первым делом поговорили о жизни.

 Оказалось, что в Москве танина семья жила на Чистых прудах, Таня родилась в том самом роддоме, невдалеке от Чистопрудного бульвара, где появился на свет наш Данька. В раннем детстве она гуляла по Чистикам, кормила уток, любовалась белым лебедем...  

 Поначалу мне не показалось, что Таня какая-то особенная, разве что взгляд у нее был непокорный, даже вызывающий, и со своими голубыми волосами выглядела она, прямо скажем, необычно. Мы начали с ней с Пушкина. Я взяла его неоконченную повесть "Арап Петра Великого", давнюю мою любовь, - и мы читали ее с Таней, и после объяснения непонятных слов и темных мест, пытались обсуждать. Первое мое "художественное" задание она провалила. Я знала, что Таня художница, посещает специальный кружок, слушает лекции в художественном музее. Вот и попросила ее сделать портрет Пушкина, а предварительно показала череду пушкинских автопортретов и гениальные зарисовки Нади Рушевой, идущей вослед Пушкину-художнику в его автоизображениях. Таня принесла мне лицо без глаз. На белом смятом листе был небрежно нарисован контур головы анфас. Я взъярилась. И это Пушкин? Почему ты так лениво и нетворчески работаешь? На вопросы отвечаешь вяло, скучно тебя слушать, и вот у тебя Пушкин без глаз. Разве мог Пушкин быть безглазым? Что ты хотела этим сказать? В следующий раз ты просто обязана меня поразить, а то я подумаю, что ты самая обыкновенная.

 Надо сказать, что следующего занятия я ждала с некоторым страхом. Вдруг у девчонки ничего нет, кроме самомнения? И вот они с мамой приехали. Таня села напротив меня на свое обычное место. Было видно, что ее бьет дрожь. Мне стало ужасно ее жаль, просто сердце сжалось. Хотелось сказать: "Танечка, да Бог с тобой, что ты так волнуешься?" Но удержалась. Спросила: "Итак, что ты, Татьяна, думаешь о повести?" И тут она начала. Сначала довольно робко и сипло, но по мере говорения обретая уверенность и звучность голоса. Я не ожидала, что есть у нее и свой взгляд, и нужные слова. Со словами, правда, было хуже, приходилось ей подсказывать, так как первыми ей на ум приходили слова английские. Таня прожила в России, в старинной квартире на Чистых прудах, только три года и потом была увезена в Америку. Закончив ответ, Таня полезла в портфель и вынула оттуда новый портрет Пушкина. Совсем другой. Этот Пушкин был уже далеко не безглазый, глаза у него горели зеленовато-желтым огоньком, как у кошки, и он чем-то напоминал дальнего кошачьего предка - рысь. Я таких пушкинских портретов еще не видела. А Таня уже не дрожала, в ее взгляде читалось торжество. Когда за ней приехала мама, я ей громко сказала, чтобы Таня тоже слышала: "Ваша девочка сегодня меня удивила и порадовала. Думаю, нам будет интересно друг с другом".

 И вот мы занимаемся уже почти год, и я считаю Таню своей "заветной" ученицей. Сегодня я хочу ей сказать одну очень важную вещь, суть которой про себя обозначила словосочетанием "Афинская школа". Сегодня в шесть часов. Не знаю, почему я так волнуюсь.

***

Пятнадцать минут до урока, я уже протерла стол в гостиной, зажгла настольную лампу, положила несколько печений на блюдечко - угощаю ими Таню в конце каждого занятия.

Целый год мы с ней изучаем Пушкина. И целый год над этим столом витает тень моего Учителя, известного пушкиниста, профессора Московского университета, опального, несмотря на все свои заслуги... Мы с сестрой со школьных лет  посещали его лекции, он любил читать студентам вслух пушкинские тексты, сопровождая свое негромкое глуховатое чтение коротким и точным комментарием. С тех пор и я полюбила читать вслух на занятиях. С Таней этот метод вполне органичен - ей нужно научиться хорошо читать по-русски. Для чего, с какой целью? Для себя. Это еще одна моя ученица, которая занимается "для души". Надеюсь, она не уйдет так же внезапно, как Джен, Грета Беккер и Бобби...

 Сколько за этот год мы получили наслаждения! "Арап", кроме удивительных картин эпохи, кроме потрясающего рассказа о любви "негра" к титулованной француженке, дает читателю некоторые нити к внутреннему миру автора. Все же Ибрагим - предок Пушкина, и есть, есть в этой повести что-то очень личное. А какие благоуханные отточенные фразы: "Следовать за мыслями великого человека есть наука самая занимательная". Сам Пушкин следовал за мыслями Петра, когда работал в архивах над его Историей. Или такое признание: "Сладостное внимание женщин - почти единственная цель наших усилий...". Как драгоценны эти слова Пушкина особенно для сегодняшних людей, живущих в эпоху, когда все перевернулось и мужчины ищут внимания мужчин, а женщины - женщин.

 Вслед за "Арапом" мы с Таней обратились к "Повестям Белкина" - и снова наслаждение. Какой язык, какие замысловатые, немыслимой крутизны сюжеты, а какие характеры! Герой "Выстрела" Сильвио Таню восхитил, ей понравилось, что, будучи в юности человеком тщеславным и завистливым, впоследствии он сумел морально превзойти "добродетельного" графа, заставив того дважды первым стрелять по себе и отказавшись от своего выстрела.

 Следующим был "Дубровский" и здесь, как и в случае с "Арапом", было важно ответить на вопрос: почему Пушкин не закончил так счастливо начатую повесть. В "Арапе", положим, автора могла остановить не слишком красивая история, связанная с неверностью русской жены Ибрагима; автору, правнуку Ганнибала, не хотелось предавать огласке темные деяния предков. А в "Дубровском"? Странно, но выросшая в Америке Таня уловила политическую неблагонадежность пушкинского сюжета: крепостные крестьяне, взбунтовавшись, уходят в разбойники, и во главе их шайки - бывший помещик. Я еще больше заострила ситуацию: представь себе подобный сюжет в современной России - предположим, бунт в колонии, во главе которого ее бывший начальник, - можно ли быть уверенным, что книгу не запретят?

  Две недели назад мы подошли к "Египетским ночам".

 Они тоже не закончены. Почему? На этот вопрос довольно трудно ответить. Хотя... Судя по наброскам, Пушкин хотел перебросить "сюжет Клеопатры" в современность. Очень смелый ход, очень неосторожное поведение для того, кто, несмотря на то, что сам царь вызвался быть его цензором, все еще на подозрении как человек "неблагонадежный". Задуманный сюжет опасен, "аморален", предполагает картины, не приличные державной столице... И снова, как в "Арапе", но еще в большей мере, Пушкин здесь рисует себя, свой портрет - внешний и внутренний. Он - это Чарский. "Какое слово слышится тебе внутри этой фамилии"? - спросила я Таню. И она не очень уверенно, так как слово было полузнакомое, ответила: "Чара... чары". Значит, услышала, и, возможно, даже поняла, что Чарский - немножечко чародей, как все настоящие поэты.

 Сегодня нам предстоит прочитать последнюю написанную Пушкиным главу - выступление импровизатора, его стихотворную импровизацию на тему Клеопатры.

И сегодня же я хотела... впрочем, я не уверена, что мне хватит времени и что переход получится мотивированный... но если все совпадет, то я хотела сказать Тане нечто очень важное о наших с ней уроках... Именно Тане, ее я выбрала как свою "заветную" ученицу. Я долго несла это в себе, и кажется, пришло время для объяснения некоего сакрального смысла того, чем мы с нею занимаемся.

***

На часах, висящих на стене слева от меня, ровно шесть. Пока Тани нет, я просматриваю "Египетские ночи". Какое счастье, что когда-то я увезла Пушкина с собой. Маленькие, в ладонь, серые томики уместились на дне чемодана, рядом я положила Библию, а уже сверху накидала белье и одежду. С одним чемоданом я перемещалась из Москвы в Италию, из Италии в Америку - и всякий раз соблюдалась эта диспозиция: снизу Пушкин и Библия, сверху все остальное. Странно, вот уже четверть седьмого, а их нет. Обычно Танина мама звонит мне с дороги, если опаздывает. Половина седьмого. Куда они запропастились? Почему не звонят?

 Не хочется думать, что это не случайно. А вдруг? Р-раз - и решили, что хватит, что довольно, что сколько можно тратить деньги на "мертвый" для Таниного окружения язык? Признайся, ты ожидала чего-то подобного, хотя гнала эту мысль, все обдумывала, что сегодня скажешь Тане. Неужели наши занятия оборвались, и все, что я хотела высказать, так и останется со мной, так и не достигнет Таниного слуха? И я не покажу ей репродукцию той Ватиканской фрески Рафаэля, где на самом верху у колонн стоят два божественно красивых и могучих человека, учитель и ученик, седовласый старец Платон и черноголовый мужественный Аристотель? И не укажу ей, моей художнице, на знаменитых мудрецов древности, разбросанных по пространству фрески, - греческих, египетских и персидских. Все они, где бы и когда бы они ни жили, были выучениками тех двух, великих, у всех за спиной стояла Афинская школа. И пришел Рим, и все покорилось Риму, его мечу и его законам, но подспудно в огромной Империи осуществлялась незримая работа, покоренные греки несли в мир свое знание, свое искусство, свой взгляд. И чудо - на фреске Рафаэля, созданной века спустя в Вечном городе, городе победителей, городе Цезаря и Октавиана Августа, в перл создания возведены два мудреца из покоренной Римом провинции - Платон и Аристотель, и прославлена их Афинская школа.

 Когда-то в детстве я прочитала в исторической книжке, как один греческий актер, мим, убедившись, что греческой цивилизации больше не существует, страна завоевана, храмы разрушены, книги сгорели в пожарах войны, решил, что пока жив, будет нести в мир сохраненные им священные осколки. Может быть и нам, живущим в чужой стране, среди тех, кто говорит, думает, шутит на другом языке и все это делает иначе, чем мы, может быть, и нам предстоит этот путь? Путь, начертанный Рафаэлем в его "Афинской школе"?

 Неужели я никогда не смогу этого сказать своей "заветной", понимающей меня с полуслова ученице?

 Громкий звонок в дверь. Кто это ? Я уже словно забыла, что сегодня наш с Таней урок.

 Но это они, Таня и ее мама. Танина мама бросается ко мне, скороговоркой начинает объяснять, что на дороге столпотворение, строительство, авария, что на том участке пути, где они стояли, отсутствовала мобильная связь. Таня уже сидит на обычном месте. Яркий свет люстры падает на ее фиолетово-синие волосы, делает их зелеными, под цвет русалочьим глазам.

 Танина мама уходит и, когда я подхожу к столу, Таня вдруг говорит: "А знаете, кого мы чуть не сбили по дороге? Целое семейство индеек, их было штук шесть; кажется, они шли в вашем направлении". Мне становится как-то очень легко, я глубоко вбираю в себя воздух и сажусь на свое место у стола. Урок начинается.

___________________________ 
На иллюстрации: Фреска Рафаэля "Афинская школа".

 

Не пропусти другие интересные статьи, подпишись:

Кругозор в Facebook

Комментарии

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
Войдите в систему используя свою учетную запись на сайте:
Email: Пароль:

напомнить пароль

Регистрация
Вы можете авторизироваться при помощи аккаунта Facebook

 

реклама #1 реклама #2 реклама #3 реклама #4 реклама #5 реклама #6 реклама #7 реклама #8

Реклама в «Кругозоре»: +1 (617) 264-04-51

Опрос месяца РЕАЛЬНО ЛИ СОЗДАНИЕ В УКРАИНЕ СИТУАЦИИ, ПОЗВОЛЯЮЩЕЙ СКРЫВАЮЩЕМУСЯ В РОССИИ БЕГЛОМУ БЫВШЕМУ ПРЕЗИДЕНТУ ВИКТОРУ ЯНУКОВИЧУ ВЕРНУТЬСЯ "НА БЕЛОМ КОНЕ"?
Вполне возможно - российским спецслужбам это по силам
Исключено
Трудно сказать
 
События в мире
 
СтасВалерияЖурналBiblio-Globus.USA