обычная версиямобильная версия
подписка

независимое международное интернет-издание

Кругозор интернет-журнал
Держись заглавья, Кругозор, всем расширяя кругозор. Наум Коржавин.
июнь '16
РУССКАЯ АМЕРИКА

Парикмахер Аркадий

Эмигрантские картинки

 Я жуть как не люблю стричься. В этом я похож на библейского Самсона. Но тому было что терять кроме волос. А мне и стричь-то почти нечего. Но и лысина обрастает космами. И жена начинает донимать меня со стрижкой. Способов воздействия у нее множество. Включая и тот, которым воспользовалась Далила, или как говорят здесь, Дилайла, то есть выстригает мне клок, пока я сплю. Но на меня и это не оказывает желаемого действия. Уломать меня постричься очень трудно. Я так упираюсь, как если бы меня заставляли... не знаю... постричься в монахи.

 Но как ни крути, приходит час, когда я не в силах отбиться от ее напора и иду к парикмахеру. Такой день был вчера - День Стрижки.

 Жена сама набрала телефонный номер известного ей Аркадия, который стрижет у себя на дому, берет дешево и говорит по-русски. Она впервые собиралась воспользоваться его услугами. Дождавшись гудка, она всучила мне телефонную трубку.

 - Алё? - сказали в трубке.

 - Вы - Аркадий? - выдавил я из себя.

 - Ну, что из этого? - ответил хриплый голос.

 - Моя жена хочет, чтобы вы меня постригли, - произнес я и тут же получил в бок тычок от нее, чтоб не дурачился.

 Аркадий замолчал, соображая, что за женатый недоросль такой? Или, может, калека?

 - Что вы хотите? Чтобы приехать к вам? Так я не могу.

 Видимо, он все же решил, что я больной и неходячий.

 - Да нет. Я сам к вам приеду.

 Он дал мне адрес, и я подался к нему, как на заклание. Если я и стригусь, то у русских "подпольных" парикмахеров. Берут они дешевле, и есть среди них неплохие мастера.

 Аркадий ждал меня у дома, как и было условлено. Пузатый, неопрятный старик, с одышкой. Видимо, только что от стола, поскольку то и дело старательно обводил языком зубы и десны.

 - Кто вам сказал, что я стригу? - поинтересовался он.

 - Молва идет, - отвечал я, чтобы польстить ему.

 Но он, наоборот, тревожно взглянул на меня:

 - А кто вам дал мой телефон?

 Я назвал имя его постоянного клиента, и он немного успокоился, продолжив очистительную работу языком во рту. Он боялся налоговой инспекции, прирабатывая сверх получаемой государственной помощи. 

 Дом был гостиничного типа. В России их когда-то называли доходными домами, а здесь апартмент-билдингами. Мы прошли по длинному коридору по обе стороны, которого тянулись двери. Одну из дверей он толкнул и сделал приглашающий жест вовнутрь.

 В гостиной за столом сидели две пожилые дамы и о чем-то громко спорили, перебивая одна другую. Их голоса я слышал еще за дверью. Я поздоровался, но не получил ответа: мало ли тут нашего нестриженного брата ходит. Аркадий, не останавливаясь, провел меня в спальню, Проходя мимо дам я успел услышать обрывок их спора.

- Он мне сам говорил, что они из Куйбышева, - уверяла одна дама.

- Не из какого не из Куйбышева! Они из Самары! Зачем ему врать, если они приехали из Самары? - возмущалась другая.

В спальне без лишних слов Аркадий усадил меня на стул, что стоял перед шкафом с наружным зеркалом на створке, накинул на меня пластиковую пленку в виде пончо и, прильнув ко мне животом, пустился стричь. Не спросил, какой фасон я предпочитаю. Фасон - не фасон, то хотя бы много или мало снимать, высоко или низко затылок - что-нибудь такое в парикмахерском духе. Нет, он посадил меня и сходу принялся за дело, как если бы я был новобранец и пришел в военкомат для отправки. Меня это несколько смутило, но я не придал тому особого значения - не графья!

 Когда он отхватал уже полголовы, я вспомнил, что мне надо было кое о чем его предупредить перед стрижкой.

 - Постойте, Аркадий! - говорю.

 Остановился он не сразу, но все же придержал руку.

 - Я забыл поставить вас в известность, - говорю  ему смущенно, - что у меня сложный затылок.

 Я здесь воспользовался фразой прежних парикмахеров, имевших дело с моим затылком. Они всегда так говорили: у вас сложный затылок. У меня на затылке от сытой американской жизни залегла какая-то носорожья складка. Мне желательно, чтобы она оставалась скрытой от глаз, то есть прикрыта волосенками. Не всем парик-махерам это удавалось. Вот я и сказал.

 - Что вы переживаете? Все будет окей, - успокоил он меня, снова пустившись водить жужжащей свой машинкой, попрежнему вольно, даже с размахом, как при косьбе.

 - Звонит мне один сегодня, - продолжал он, - и спрашивает: вы настоящий парикмахер или любитель? Когда меня так спрашивают, я сразу кладу трубку. Зачем мне эти вопросы?

 Скошенные клочья волос он сдувал на пол. Он конечно был профессионал! Взять хотя бы этот его профессиональный прием. Хотя и не очень церемонный, я вам скажу. Тем более, что всякий раз при этом он обдавал меня луковым запахом - видимо ел винегрет или что-такое. Положив руку мне на макушку, он поворачивал мою голову куда ему было удобно, точно она была отдельным предметом, который нужно ему обработать. Он, конечно же, был профессионалом, старина Аркадий. У него на этом деле была набита рука. Имя даже парикмахерское - Аркадий. Правда, я все больше укреплялся в мысли, что стриг он призывников-рекрутов. Возможно даже заключенных.

 - Настоящий ли я парикмахер! Я всю жизнь работал парикмахером. Вы сами откуда будете?

 Я сказал, что киевлянин, напряженно следя за его ударной работой.

 - Так вы наверно бывали в Корсунь-Шеченковском? Я в Корсуне работал на вокзале.

 Ого! Корсунь-Шевченковский. Известное место!  Корсунь-Шеченковский! Это вам не что-нибудь!

 Возможно, темп его работы был связан с торопливостью вокзальной жизни, продолжал соображать я своим полуостриженным котелком. Пассажиру надо успеть постричься до отхода поезда. Ему некогда капризничать и предъявлять претензии - поправьте тут, уберите здесь. Кое-как обкорнанного, опрыснутого цветочным одеколоном, его уносили поезда в Белую Церкву, в Черкассы, в Киев. А то и в саму Москву. Корсунь-Шевченковский! Это вам не хухры-мухры! Тут, между прочим, наши войска дали жару немцам, сделали им второй Сталинград. Мне вдруг представилось, что молодой Аркадий стриг солдат перед боем, вот так же торопливо и на один манер, и затем многие из них сложили на поле брани кое-как остриженые свои головушки, и некому было обращаться с претензиями на торопливую стрижку - потерявши голову, по волосам не плачут. 

Голоса в гостиной усилились. Похоже, там затеялся скандал. Что-то там упало со стуком. Причем в женские крики вмешался откуда-то взявшийся мощный мужской голос:

- Из какого Куйбышева?! Из хуйбышева! Из Самары они, - расслышал я сквозь закрытую дверь.

Я коротко хохотнул, удивившись вздорности и пылу спорщиков. Куйбышев или Самара? Не в лоб, так по лбу. Аркадий по своему расценил мой хохоток.  Бросив стрижку, он приоткрыл дверь и строго произнес:

- Сколько я просил... У меня клиент!

Он прикрыл дверь и вернулся к моей голове.

- Сосед пришел, - сказал он, снова приваливаясь ко мне животом. - Вы тоже в апартментах живете?

 - Нет, - сказал я. - Слава Богу, уже нет.

 - Почему - слава Богу?

 - Шума не переношу. Люблю от людей подальше.

 - А я не могу без людей, - сказал он. - Я люблю между людьми.

 - Ничего странного: как вам без клиентуры?

 - Причем тут клиентура, - опять встревожился он. - Думаете, у меня много клиентуры. Стригу немножко. Просто так, для себя. Я не гонюсь за клиентурой. Слава Богу, мне и так всего хватает.

 - Если не нуждаетесь в клиентуре, значит вам безразлично приду ли я к вам в следующий раз? Значит, можно не стараться?

 Старина Аркадий даже бросил возиться с моим затылком, настолько поразила его внезапная моя логика. Даже животом от меня отлег. Я видел в зеркале, как он моргает, соображая, что перегнул малость со своей осторожностью.

 - Я просто хотел сказать, что люблю быть между людьми.

 - Людей надо любить, - добавил он мне как бы в назидание ввиду моей мизантропии, и снова занялся затылком.

 Что-то подозрительно долго он с ним возился - видать, все-таки не совладал со складкой. Он тяжело дышал мне в ухо. Еще сильнее пахло луком. Мне трудно было его любить. 

 Наконец он оставил в покое затылок, сдул с головы, а также из-за ворота остатки срезанных волос и скинул пленку с моей груди.

 - Ну как? - спросил он, любуясь вместе со мной в зеркале на свою работу и поглаживая мою голову. Так оглаживает столяр только что обструганный набалдашник балясины - нет ли сучка и задоринки.

 - Покажите мне затылок, - попросил я, туда-сюда поворачивая голову.

 Он с неохотой поднес зеркало к моему затылку. Так и есть! Складка обнажилась во всей своей неприглядности - ну, носорог носорогом! Настоящий бегемот!

 - Я же вас предупреждал, Аркадий, - заныл я, понимая, что никак уже делу не помочь.

 - Ничего, ничего. Очень неплохо, - сказал он и совсем по-куаферски, легкой рукой поправляя что-то там на затылке, как бы даже взбивая то, чего уже не взобьешь.

- У вас сложный затылок, - добавил он наконец сакраментальную фразу, и я окончательно убедился что он - таки да! - профессионал. И пусть не сомневаются те, кто спрашивает об этом по телефону.

 Я тяжело вздохнул и полез за бумажником. Вид у меня был безрадостный.

 - Ничего страшного. До свадьбы заростет.

 Ишь как ловко он пристроил прибаутку к своему делу: вместо "заживет" - "заростет". Глагол "заживет" он наверное употребляет, когда изрежет клиента при бритье.

 - А если свадьба завтра? - сказал я.

 Старина Аркадий не ожидал, что можно придать его ни к чему не обязывающей поговорке буквальный смысл. Он сделал вид, что не расслышал.

 А у меня ведь завтра и в самом деле, если не свадьба, то событие не рядовое. Нам с женой предстоит ехать в Вилмингтон на концерт пианиста Владимира Фельцмана, собирающегося с оркестром исполнить рахманиновскую рапсодию на темы Паганини. Потому она меня и вытолкала стричься. Хорош я буду, сидя в партере со своим голым загривком. 

 Единственное, что меня утешало, так это мстительное чувство к жене, которая так любит видеть меня стриженым. Вот приеду, сорву с головы бейсбольный свой картузик и скажу злорадно: "На, смотри! Ты этого хотел, Жорж Данден!". От этой мысли мне стало веселей.

 - Вы знаете, у меня есть приятель, - сказал я. - Он тоже стрижет.

 - Что же он вас не стрижет?

 - Уехал в Австралию подработать. Он там стрижет овец.

 Приятеля и Австралию я придумал, чтобы Аркадия хоть как-то уесть в отместку. Но мой намек он оставил без внимания. Он и не очень меня слушал теперь, получив свои пять баксов.

 Когда он провожал меня по коридору, я вслух удивился обилию в нем квартир.

 - А мне тут нравится. Я люблю жить между людьми.

 - Людей надо любить, дорогой, - повторил он на прощанье, выпуская меня из дверей.

 Повторяю, мне сложно было его любить после того, как он меня отделал.

 Но теперь, когда чуть заросло на затылке, я непрочь.

 Я вас люблю, Аркадий!

Не пропусти другие интересные статьи, подпишись:

Кругозор в Facebook

Комментарии

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
Войдите в систему используя свою учетную запись на сайте:
Email: Пароль:

напомнить пароль

Регистрация
Вы можете авторизироваться при помощи аккаунта Facebook

 

Опрос месяца

На кого вы возлагаете в первую очередь ответственность за нынешнее положение России внутри и в мире?

СтасВалерияЖурналBiblio-Globus.USA

БЛОГИ

09 Декабря 2018

Виталий Цебрий Виталий Цебрий:

Дурдом "РФ-Капитошка" заразит мир? А мы его - украинским триггером, триггером!..

В Вильнюсе днями закрылся 6-й Форум свободной России, в котором приняли участие представители прогрессивной общественности из РФ, Украины, стран Балтии... Форум продолжался два дня, была общирная культурная программа, участники и организаторы его фактически сошлись во мнении, что Россия как государство-агрессор стала большим и опасным "сумасшедшим домом".

09 Декабря 2018

Григорий Амнуэль Григорий Амнуэль:

Несмешная история

«Как корабль назовёшь, так он и поплывёт».

02 Декабря 2018

Леонид АНЦЕЛОВИЧ Леонид АНЦЕЛОВИЧ:

КОММУНАЛКА

Сколько драм и ссор видели стены коммуналок...

Больше мнений