обычная версиямобильная версия
подписка

независимое международное интернет-издание

Кругозор интернет-журнал
Держись заглавья, Кругозор, всем расширяя кругозор. Наум Коржавин.
ноябрь '16
СТРОФЫ

Вершить всё нужно в свой черёд...

Новые стихи

Нынешний ноябрь для постоянного автора "Кругозора" Марка Эпельзафта - поэта, барда, публициста - особенный: Марк отмечает свой 45-й День рождения. Поздравляя и желая ему, будучи в полном здравии радоваться свету, теплу и добру - да не только по праздникам - публикуем подборку новых стихов неординарного поэта.


        ЖРЕБИЙ

Вершить всё нужно в свой черед.
Не по сердцу мне лист опавший.
Паденьем обернется взлёт,
Дух, возноситься переставший.
Прочь от горящего костра,
Пока еще золой не стал он,
Пока "сегодня" и "вчера"
Не обернулись пъедесталом.
Встать вовремя из-за стола,
Не подъедать объедки-крохи.
Куда б эпоха ни звала -
Не приходиться в масть эпохе.
И отвести глаза скорей -
Пока не спят глаза другие,
Пока дыханье сентябрей
Не растворилось в ностальгии.
Зачем бокал пустой, скажи,
Или цветок, увядший в вазе ?
К чему сплошные миражи,
Когда в пустыне жив оазис .
Пускай пустеют города,
И хоть свечою угасай здесь -
Но без любви вы никогда
И ни к чему не прикасайтесь.
Всему на свете свой черед,
Тяните вовремя свой жребий,
Пока душа еще живёт,
И гаснут звёзды в темном небе.


 ПРЕДДВЕРИЕ ЗИМЫ

Мерцает тусклый свет.
Засеребрился лёд.
На берегу застывшие дома,
И ход обратный лет.
И наизнанку год.
И шиворот-навыворот зима.
Тепло - чтоб замерзать,
И зябко, чтобы жить.
Смолкает ропот дальних тростников
Не звать, не осязать,
Но над землёй кружить.
Причудою высоких облаков
Давно застыли здесь
И воздух, и земля.
Озера, словно ртуть, светлы, тихи.
И мир вовне - белес,
Узоры, вензеля,
Вне времени живущие стихи,
И в глубине времён
На глобусе земном.
Давно умолкло птичье "чик-чирик",
Ни башен, ни имён -
Застывший метроном,
Запрятанный под снегом материк.

Горят в ночи костры.
И псы во сне скулят .
Но чей там подголосок глух, как вой?
Таит он до поры
Неуловимый взгляд,
В органных трубах прячет голос свой.

Он рвётся вглубь и ввысь,
Он ширится легко,
По городам проходит, по Земле,
Вот шпили вознеслись,
Застыли колдовско.
И музыка рождается в зиме.
Нам не хватает слов.
Молчанье - смерти грань,
Но всё-таки живем еще, пока
В мерцанье зим и снов
Печаль Его и длань
Над миром зажигают облака.

                ***

Во тьме полуночной проспекта
Ни шума, ни света огней,
И только неведомый некто
Тебе повстречается в ней.
Хранитель невидимый строгий.
Созвездий немых торжество.
И то ли кто есть на дороге,
А то ли там нет никого.
Но брезжит подобие взгляда
Касанье незримой руки,
И вновь ледяная прохлада
Твои обжигает виски.
Когда ж он пронзит до печёнок
И звоном наполнится тишь,
То несколько звёзд обречённых
Ты в небе ночном различишь.
И ясно во мраке багровом,
Войдя в просветленье и транс,
Узреешь за вьюжным покровом
Бесстрастность веков и пространств.

              ***

"...То огнепальное чело,
Очей грозОвый пыл..."
/Клюев. "Февраль"/

Ночь в сполохах неизъяснимых.
И ввысь от земли уходя,
Все небо - рентгеновский снимок,
ГрозОвое после дождя.
Там тени мелькают густые,
Там пробил неведомый час.
Пространства глазницы пустые
Бесстрастно взирают на нас.
Чем призрачней видимость чуда,
Тем явственней холод потерь.
И кто ты, зачем и откуда -
Ясней различаешь теперь.
Свой том бытия пролиставши,
Найдёшь там сюжет небольшой:
Ты странник - изгой, заплутавший
Меж тучами, тьмой и душой.
И вот - наслоенья эфира
Спадают сплошной пеленой:
Прозрачное зеркало мира
В твоей оболочке глазной.
Отныне ей тайны известны,
Она целиком без прорех
Вместила вселенские бездны
И сумрак, пугающий всех.


РЕКВИЕМ ПАВШИМ, НО ЖИВЫМ ГЕРОЯМ
Матерям, жёнам и сёстрам Украины 

Златые, белокурые и чёрные,
Под Украины блещущими звездами,
Седеют матерей солдатских головы
По городам и весям всей страны.
Белеют, что твои вершины горные,
И ветрами, и ливнями исхлестаны,
А души и сердца войной исколоты,
И молнией войны обожжены.
Тупая боль. Болят сердца разбитые.
Сколь бесконечны ночь и горе зримое.
И не приходит сон во тьме мучительной,
Но вместо сна является палач.
Приходят на рассвете все убитые,
Все братья, сыновья, друзья, любимые,
И душу разрывает крик пронзительный,
Как будто позабытый детский плач.
Сошедшие с гранитных пъедесталов тех,
Что в центре площадей больших поставлены,
Идут из тьмы солдаты - парни, женщины...
Все - праздничны и живы, как и мы.
На сапогах - цветов пыльца. Усталость. Смех.
Сердца открыты Солнцу, миру явлены...
Они не помнят годы безвременщины,
Но всё идут, воскресшие, из тьмы.
Они живут средь нас. И, непокорные,
Переполняют память нашу гордую
О днях войны, которые в веках
Останутся звенеть живой историей.
Героев подвиг пал на почву твёрдую,
Мы повторяем: "Это те, которые..."
На них глядим, как на вершины горные,
Сокрытые в высоких облаках.


  НОЧЬ ВОЖДЯ

Бессоница. Он вызывает
Машину к себе на порог.
И вот уж сирена взвывает,
Расчищены сотни дорог,
И словно пугаясь ареста
Под грузом грехов и злодейств
Он едет в надёжное место,
Чтоб миром оттуда владеть.
Охранник своим габаритом
Его прикрывает как щит,
О чём же весь день говорит он?
О чём среди ночи молчит?
Буряты Донбасс осаждают.
НашКрым запалил факела,
Отныне его ожидают
Великие только дела.
Наследники где-то в Лозанне,
В Ливане - гвардейцы и флот,
И с ширмою перед глазами
Давно населенье живёт.
А хоры церковные мощно
Осанну поют в унисон,
Да молятся денно и нощно
За здравье высоких персон.
Но мысль потаённая бесит,
Пугает и бесит его -
А вдруг он не весит, не весит,
Не весит почти ничего?...
А вдруг чья-то ясная сила
Разбудит перо и топор?..
И грозно сойдутся светила,
И грянет неведомый хор?..
И он, будто слабый мальчишка,
В подушку уткнулся во сне,
И третьего акта ружьишко
Зависло над ним на стене.


         АКТЁР
 Театральная зарисовка

Актёр выходит на поклон.
Гудит галёрка гулом.
Изобразил он бег времён,
Стекает пот по скулам.
Чужие мысли и слова
Со дна души всплывают,
И он к себе едва-едва
Вернуться успевает.
Всего мгновение назад
Держал людей в горсти он,
Являл им рай, спускал их в ад,
Вёл к новым перспективам.
Швырял их оземь, а потом
До неба возвышал их.
И превращал весь зал гуртом
В великих, в жалких, в шалых.
Над головой - почти что нимб
Светился от горений.
Зачем же публика пред ним
Не пала на колени?
Он всех сразил. И сам сражён.
Дрожит, как конь от бега.
Зачем же кланяется он,
И в чем его победа?


   ОДНОМУ ПОЭТУ 

Опять лучистым вихрем ёмких строк
Вытравливаешь нажить безъязыку,
Что болтовню, расцветшую пестро...
Лжестих - не стих. Он не подобен крику.

Твоей строкою пробуравлен лаз
Сквозь снег и лёд, застывший в сердце бедном.
И новый стих притягивает глаз
К гостеприимным ледниковым безднам.

У времени в расселинах его,
Во льдах его, в его лице без грима,
Укрыт кристалл дыханья твоего -
Свидетельство тебя неоспоримо.


         ***

бывшая рядом со мной и похожая так на меня ,
мы, словно камни в нОчи ввалившившихся щёках,
катимся вниз под откос, отчужденнее день ото дня
и от ложбинки к ложбинке не знаю ещё как:
неотличимей, круглей, на окраинах света и тьмы,
там, где лишь взгляд Самого и безвидна Земля есть...
О, этот взгляд ненасытный, блуждающий здесь, как и мы,
в нас различающий целое и удивляясь...


           ***

"...Тут конец перспективы..." 
 /Иосиф Бродский/
 
 Я иду по земле  и тебя вспоминаю опять,
Хватит слёз в феврале
и чернил, чтоб от "А" и до "Ять"
Расписать то кочевье...
И свинцов небосвод
нависает опять надо мной
И корабль плывёт,
подустав от тоски ледяной
В суете повседневья.

Я стоял подле моря,
незримых границ на посту.
Не был твердью подспорья
тебе, и себе, и Христу,
Распинаясь нелепо...

Я с тобой, небожитель, размахом не мерялся крыл,
Но летел, и летел, и касался незримых перил
Твоей лестницы в небо.

Воскресенья, увы,
не дано обрести дикарям.
Но под ропот молвы
я взмываю к твоим якорям
Чай, не Рим и не Спарта...
Ты опять перепутал последнюю букву - там "К".
Только слышишь - душа разрывается в горле, тонка,
На окраине марта.


               ***

На парусах, опущенных ресницами,
Неслись воспоминанья... Неспеша
Пожары догоняли их... И снится мне
Заветный рай. В саду. У шалаша.
И ты стоишь там, разделившись надвое,
На памяти плашкотах золотых.
Но почему опять тоска сильна твоя
И бьёт тебя под горло и под дых?
Припомни мир с прибрежными притонами,
Кафе "ЛондОн" и звёздные огни.
Вот веселы. Вот счастливы до стона мы
Из пьющих ртов нездешних, и пьяны
До той поры, покуда с башни времени
Сползает тихо старый циферблат -
Плавучий призрак - док, пред коим в темени
Подъёмных кранов буковки стоят
Белым - белы, слагая Имя Чертово,
Манящее к себе куда-то ввысь,
Чтобы потом низринуть в бездну мертвую
Свою тележку под названьем "Жизнь",
Пока её до дна черпает заполночь
До смысла жизни жадная строка...
До той поры огнём твои глаза полны.
И мы пьяны... Но вот, издалека
Плывёт корабль-буксир. Огни сигнальные -
"Одесса-мама" и нептунов грех.
И нечто распадается сакральное
Для нас с тобой. А может быть, для всех.
Платформа, на которой вместе тонем мы -
То вниз, то вверх - а там - парад планет.
И всё так пусто от Земли и ДОнеба.
И мы - то здесь. А то - нигде нас нет.

_____________________ 
На фото: Марк Эпельзафт.

Не пропусти другие интересные статьи, подпишись:

Кругозор в Facebook

Комментарии

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
Войдите в систему используя свою учетную запись на сайте:
Email: Пароль:

напомнить пароль

Регистрация
Вы можете авторизироваться при помощи аккаунта Facebook

 

Опрос месяца

Состоятся ли переговоры Зеленского с Путиным, если Зеленский от имени народа Украины не откажется ни от Крыма, ни от Донбасса?

СтасВалерияЖурналBiblio-Globus.USA

БЛОГИ

25 Мая 2019

Виталий Цебрий Виталий Цебрий:

Как это лепится

Из какого подручного материала пропагандоны РФ лепят свои сенсационные новости из Украины...

20 Мая 2019

Мустафа ЭДИЛЬБИЕВ Мустафа ЭДИЛЬБИЕВ:

НЕПРОТИВЛЕНИЕ ЗЛУ НАСИЛИЕМ

Хвалённый всеми «поборниками» демократии, прав и свобод пресловутые Ельцин и ельцинский период можно смело сравнить с постверсальским периодом Адольфа Гитлера, который ознаменовался укреплением фашистского режима в Германии и подготовкой ко второй мировой войне Именно при Ельцине всё ещё находившиеся в полулегальном положении чекисты начали подготовку к своей сегодняшней легализации. Русский неофашизм бросил свой первый вызов цивилизованному мировому сообществу после крушения сталинской империи зла при Ельцине. Забегая вперёд, можно уверенно сказать, что коммендация власти Ельциным именно подполковнику КГБ Путину, а никому другому, тоже было не спонтанным или случайным явлением, а закономерным процессом укрепления ФСБ-фашизма в России.…

19 Мая 2019

Яков ФРЕЙДИН Яков ФРЕЙДИН:

Степени Отдаления

Занимательные заметки о встречах, которых не было, со знаменитыми людьми, которые были.

Больше мнений