обычная версиямобильная версия
подписка

независимое международное интернет-издание

Кругозор интернет-журнал
Держись заглавья, Кругозор, всем расширяя кругозор. Наум Коржавин.
апрель '18
РУССКОЕ ЗАРУБЕЖЬЕ

Жан Татлян. Осенним светом полна голова

"...Но и весна не отпускает меня"

В пору брежневского застоя он покинул нашу некогда общую страну, а через два десятка лет вернулся с триумфом, надолго, но не насовсем. Несколько располнел в сравнении с собой прежним, но все так же элегантен, с благородной сединой и с голосом, который, даже заметно изменившись с годами, может принадлежать только ему, Жану Татляну.

- Надеюсь, вы не слишком загордитесь, если скажу, что мои сверстники, чья молодость пришлась на 60-е - начало 70-х, любили вас не только за красивый голос и прекрасный репертуар, но еще и за то, что не замарали наш слух пением песен о родине и партии...

- Ага! Приятно, что вы это отметили. Да, я никогда не стелился под коммунистическую идеологию, не писал и не пел песен о красном флаге, о серпе-молоте, они были не в моем стиле, не в моем тоне, хоть я и понимаю, что кому-то приходилось их петь...

- ...чтобы жить припеваючи, уж простите за плоский каламбур. Но моим и многих любимцем был не Кобзон, который пел при всех режимах, а Жан Татлян. Красивое имя дали вам папа с мамой...

- Жан, Роберт, Гамлет, Артур, Гарри - у армян популярные имена.

- Такое имя в сочетании с такой фамилией словно создано для сцены. Правда, к нему необходима капелька таланта...

- А вот этого, если Богом не дано, в магазине не купишь.

- Вам, к счастью, дано. Вы родились в греческом городе Салоники. Как ваши родители оказались в Греции и что их потом привело в Советский Союз?

- Мать и старшие сестры моего отца в 1915 году, спасаясь от геноцида, бежали из Турции в Грецию, а он выбрал Одессу, прожил там пять лет. У него была обувная фабрика. Когда к власти в России пришли большевики, он уехал во Владивосток, где Советами пока не пахло, и открыл такую же фабрику.

Выучил русский язык, говорил на нем без акцента. После того, как и туда пришли Советы, он оставил фабрику, собрал в саквояж деньги и драгоценности, сел на пароход, сорок суток добирался до Марселя и через Красный Крест разыскал в Салониках свою мать и сестер.

Там же он встретил мою маму, Сатеник, отец ее звал ласково - Сати. Первыми у них родились два моих брата, за ними я. А с 1946 года началась кампания по возвращению армян на историческую родину, в Армению, где их ждет счастливая жизнь, как уверяла сталинская пропаганда.

- И ваша семья стала одной из ее многих жертв...

- Туда хлынули более 100 тысяч армян, бежавших из Турции в США, Грецию и Египет, в Сирию, Иран и Францию. Наша семья погрузилась на пароход. У отца к тому времени снова была обувная фабрика, на ней работали 30-40 человек, он их уволил, остаток товара, оборудование, дом, мебель - все распродал за копейки, за гроши, так ему не терпелось поскорее отправиться - куда? На родину!

Прибыли в Ереван - и сразу же начался кошмар. Местные нас приняли как чужаков: не только диалект, но и быт наш отличался от ихнего, и манера одеваться. В нас с братьями за то, что мы летом ходили по улице в коротких штанишках, мальчишки швырялись камнями. Жилось семье трудно.

Время послевоенное, холод, голод, вши. Случались дни, когда в доме куска хлеба не было. В канун 1 мая и 7 ноября шел в магазин, набирал коробку разноцветных воздушных шаров, с вечера их надувал, а утром люди, идя на демонстрацию, у меня эти шары покупали. Почти все вырученные деньги я отдавал маме на хозяйство, немного откладывал, копил на гитару.

- Очень вовремя заболели музыкой...

- Она у меня из ушей лилась! Послать меня в музыкальную школу - об этом даже речь не заходила, родители такой возможности не имели. Когда мы переехали из Еревана в Сухуми, я, 13-летний пацан, купил самую дешевую гитару. Ноты я учил самостоятельно, по вокалу сам себя создал, копируя других исполнителей. Копировал, как обезьяна! Через пару лет стал солистом филармонии.

У нас был ансамбль: восемь музыкантов, певец, две певицы, акробатический этюд, оригинальный жанр. Этим составом мы поехали по Украине, дали 150 концертов, а когда вернулись, я не мог получить в кассе заработанные деньги, потому что не имел паспорта, мне еще не исполнилось 16 лет. Отец пришел, расписался в ведомости - ему выдали мою зарплату.

- Первый ваш репертуар из чего состоял?

- В основном из песен зарубежных исполнителей, которых я считаю своими учителями. Мой кумир номер один - Нат Кинг Коул. Могу бесконечно слушать, как он поет When I Fall in Love. Бог ему подарил голос неповторимого тембра и пальцы великого пианиста; следом - Ив Монтан: текст его песни "Большие бульвары", не зная по-французски ни слова, кроме "шерше ля фам", я вызубрил так, что армяне, приехавшие из Франции, говорили: "Откуда у тебя такое чистое произношение?"

Еще один мой кумир - Жак Дувалян, замечательный певец, я с ним работал, когда из Сухуми переехал в Ереван, его, как и меня, взяли солистом в Государственный эстрадный оркестр Армении под управлением Константина Орбеляна.

- Песни на русском языке вам тоже приходилось вызубривать?

- Этот язык звучал в моих ушах с самого раннего детства. Отец выучил его в Одессе, добавил во Владивостоке, и когда мы жили в Греции, часто говорил на нем со своим другом, хозяином обувного магазина. А сам я по-русски заговорил уже в Сухуми, когда пошел в школу...

- ...а потом и петь осмелились.

- Знаю шесть языков: армянский, русский, греческий, французский, английский, турецкий. Говорю на них свободно и пою.

- Артист советской эстрады, если не пел о партии, труде и мире, жил, мягко говоря, небогато. Вас это толкнуло в эмиграцию?

- Не считайте меня хвастуном, но я до эмиграции был официально богатым человеком: помимо гонораров за концерты, получал немалые отчисления как автор песен, не будучи членом Союза композиторов. Что ни песня - то шлягер. За это многие члены Союза меня ненавидели, буквально исходили желчью по моему адресу.

По тому времени я был в первой десятке высокооплачиваемых по гонорарам и авторским отчислениям. Наравне с Оскаром Фельцманом и Арно Бабаджаняном получал от полутора до двух тысяч рублей е-же-ме-сяч-но! Представляете, как это много?

- Представляю. При средней зарплате советского инженера 120 рублей...

- У меня даже была собственная яхта. И вот, имея все, - почему же я уехал? Надоело чувствовать себя черной костью! Меня не выпускали за пределы страны, я был невыездной. В то время я уже жил в Ленинграде, работал в Ленконцерте. Понятия не имел - в чем дело, почему со мной так обращаются? Что я - шпион, дезертир? Вот одна из причин моего отъезда: я задыхался без свободы. Оформил фиктивный брак и в 1971 году покинул Советский Союз через третью страну, оттуда прилетел в Париж. В одной руке у меня был чемодан с личными вещами, в другой - гитара. Мой друг Жак Дувалян встречал меня в аэропорту Ле-Бурже.

- Советская власть обязана была как-то отметить ваш отъезд...

- Она отметила! Во все города страны, имевшие свои теле- и радиостанции, разослали распоряжение: все мои записи размагнитить, стереть, чтобы ни одна не попала в эфир. Жана Татляна велено было забыть навсегда, словно его не существовало.

- Кличкой "предатель" заклеймили?

- О, конечно! Статья была в "Известиях", в ней писалось, что я предал родину. Собрат по искусству выступил на худсовете: "Мы его человеком сделали, и вот как он нам отплатил. Сейчас поет в парижском кабаке, спит под мостом. Так ему и надо". А в начале 90-х он сам приехал в Париж, чтобы петь в этом же кабаке, пару копеек заработать. Когда мне его слова передали, я сказал: "Ну да, пел в кабаках, спал под мостом и ждал, пока меня выдернут за воротник из-под моста и скажут: 'Слышь, сходи умойся, надень костюм, поедешь в Америку, будешь представлять Францию'".

- А в действительности как было?

- Вот как: 5 июля 1976 года в Вашингтоне состоялся праздничный гала-концерт по случаю 200-летия Соединенных Штатов, и я в нем участвовал вместе со звездами оперы, рок-музыки, джаза.

- Это через пять лет по приезде. А до того и вправду под мостом ночевали?

- И под мостом ночевал, и в кабаке пел. Только никакой это не кабак, а фешенебельное кабаре "Распутин", туда ходит богатая публика... В 1990 году я впервые приехал в перестроечную Россию, в Ленинград, еще не ставший Санкт-Петербургом, дал семь концертов в ДК имени Горького, на каждом - аншлаг. Как обычно, прошу, чтобы в зале оставили немножко света: люблю видеть лица людей.

Пою песни давних лет - "Фонари", "Капель", "Осенний свет" - смотрю в зал и вижу: многие сидят в слезах - женщины, мужчины, пожилые, молодые. У меня от этого зрелища комок в горле вставал, я с трудом заканчивал песню. Стал приезжать чаще, давал в Петербурге по шесть, по семь концертов в зале "Октябрьский", и снова - аншлаги. Мне рассказывали, что уже у эскалатора в метро "Площадь Восстания" люди спрашивали лишний билетик.

- Большую часть года вы живете в Санкт-Петербурге. У вас там своя квартира?

- Купил еще до того, как мне в 2000 году восстановили российское гражданство. Чтобы из Парижа в любое время приезжать и останавливаться не в гостинице.

- От французского гражданства не отказались? Депардье вам не пример?

- Нет, конечно. Он по-своему сходит с ума, а мне зачем это нужно?

- Все же не очень понятно, что заставило вас после двух с лишним десятилетий жизни на Западе вернуться в страну, из которой не уезжали, а убегали?

- Сейчас поймете. Вот я работал в кабаре, вокруг меня француженки красивые, девушки, подруги. Одевался у лучших модельеров, зарабатывал большие деньги - ведь у меня всегда были гала-выступления. Одним словом, жизнь прекрасна! Но вернусь в свою парижскую квартиру, ставлю на проигрыватель пластинку с русскими народными песнями в исполнении хора, сижу, слушаю - и плачу.

Наедине с собой, понимаете? Вот и ответ на ваш вопрос. Когда я сюда стал приезжать, были жуткие времена: в магазинах шаром покати, ЖЭК выдавал талоны на масло и сахар, на одну бутылку водки в месяц; да что я вам рассказываю, вы сами через это прошли. Люди говорили: "Он ненормальный? В такое время вернуться, от французского изобилия! А мог бы жить хоть в Париже, хоть в Нью-Йорке..." Но если я сажусь за стол, мне не так важно, что у меня в тарелке, как то, с кем я сижу за столом.

- И с кем же вы садитесь за свой стол в Петербурге?

- С моей замечательной женой Ириной, мы уже двадцать четыре года вместе, и с моими друзьями.

- Кто ходил вас слушать во Франции?

- Русские, французы, армяне. Очень много французов. Им я не пел "Фонари", "Осенний свет", это для эмигрантов, которые собирались в моем кабаре "Две гитары". Французы любили песни российских цыган, голосовые, фольклорные.

- А в Россию вернулись, поняв, что там - ваш главный слушатель?

- Не стану кривить душой, действительно так. У меня даже есть компакт-диск, называется "Россия". И есть диск "Арарат", об Армении.

- Сколько лет вы поете? Не устали?

- Пою пятьдесят восемь лет. Не устал.

- Что заставляет вас сегодня не бросать эстраду? Годы не такие уж молодые, материально обеспечены, в приварке вряд ли нуждаетесь...

- Ну, на эстраду я не так уж часто выхожу, в год раза три-четыре. Готовлюсь к концерту в ДК имени Горького; выступил в гала-концерте в Кремлевском дворце, там же был занят в гала-концерте с участием знаменитых артистов-армян: Шарль Азнавур, Мишель Легран, чья мать была армянкой...

- Из множества ваших песен я особо выделяю "Осенний свет". Мы с вами почти ровесники, но я постарше и ощущаю свет осени в душе. А что у вас?

- Когда я работал в Ленконцерте, меня на худсовете критиковали за эту мою песню и за другие - "Осень", "Осенние следы". Говорили: "Как не стыдно?! Молодой парень, кудрявый, задорный - что он поет? Сплошная осень. Грусть сплошная!.." Я сказал: "Тогда вам и Пушкина надо запретить, у него осень - любимое время года. 'Унылая пора! Очей очарованье!', 'Уж небо осенью дышало...', 'Октябрь уж наступил...'"

- Ответа на вопрос о вашем отношении к осени я так и не услышал...

- Чувствую ее. Но и весна не отпускает меня.

Не пропусти другие интересные статьи, подпишись:

Кругозор в Facebook

Комментарии

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
Войдите в систему используя свою учетную запись на сайте:
Email: Пароль:

напомнить пароль

Регистрация
Вы можете авторизироваться при помощи аккаунта Facebook
фото

Elena (Russian)   10.04.2018 11:00

Люди рвались на Родину, отдали всё нажитое за всю жизнь за копейки, а Родина встретила их плевком в лицо. Как мне это близко и знакомо. Приехавшие из "загнивающего Запада" соотечественники для совков были врагами. Не власть, которая грабила их веками, а несчастные бежавшие от этой власти. Совки так и остались совками и это видно по рейтингу Путина. Но Жан, конечно, обворожителен
  - 0   - 0

 

Опрос месяца

Состоятся ли переговоры Зеленского с Путиным, если Зеленский от имени народа Украины не откажется ни от Крыма, ни от Донбасса?

СтасВалерияЖурналBiblio-Globus.USA

БЛОГИ

25 Мая 2019

Виталий Цебрий Виталий Цебрий:

Как это лепится

Из какого подручного материала пропагандоны РФ лепят свои сенсационные новости из Украины...

20 Мая 2019

Мустафа ЭДИЛЬБИЕВ Мустафа ЭДИЛЬБИЕВ:

НЕПРОТИВЛЕНИЕ ЗЛУ НАСИЛИЕМ

Хвалённый всеми «поборниками» демократии, прав и свобод пресловутые Ельцин и ельцинский период можно смело сравнить с постверсальским периодом Адольфа Гитлера, который ознаменовался укреплением фашистского режима в Германии и подготовкой ко второй мировой войне Именно при Ельцине всё ещё находившиеся в полулегальном положении чекисты начали подготовку к своей сегодняшней легализации. Русский неофашизм бросил свой первый вызов цивилизованному мировому сообществу после крушения сталинской империи зла при Ельцине. Забегая вперёд, можно уверенно сказать, что коммендация власти Ельциным именно подполковнику КГБ Путину, а никому другому, тоже было не спонтанным или случайным явлением, а закономерным процессом укрепления ФСБ-фашизма в России.…

19 Мая 2019

Яков ФРЕЙДИН Яков ФРЕЙДИН:

Степени Отдаления

Занимательные заметки о встречах, которых не было, со знаменитыми людьми, которые были.

Больше мнений