обычная версиямобильная версия
подписка

независимое международное интернет-издание

Кругозор интернет-журнал
Держись заглавья, Кругозор, всем расширяя кругозор. Наум Коржавин.
май '18
ПРОЗА

Болтыш и Жаба

Рассказ

Конфликт этот стартовал в позднебрежневские времена. 

У завуча-историка, двадцати лет потерявшего на фронте ногу выше колена и начинающим педагогом заполучившего незавидное прозвище Раскладной - при ходьбе негнущуюся деревяшку  приходилось выносить по дуге вбок, - было двое детей. По сути, из разных поколений. Дочь пятидесятого года рождения и сын шестьдесят восьмого: дважды отцу тогда уже стукнуло сорок четыре.

Последыша назвали Толей. Рос он вездесуще-суетливым, по любому поводу  спеша высказаться. В каждой бочке затычка. Это именно про него.

Впрочем, учился паренек почти на одни пятерки.

Еще с младших классов его, легко забываюшего о своих обещаниях, окрестили Болтуном. Позднее прозвище это фатально переродилось в сходно-тухловастенькое - Болтыш: так  называют неоплодотворенное, без зародыша, яйцо. Негожее ни под наседку, ни в пищу. Толик не единожды дрался, не желая мириться с позорной кликухой. Раз даже к отцу воззвал: как бы от нее избавиться?        

- А  никак, - ответил тот. - Не удастся. По крайней мере, в этой школе.

- Между прочим, в нашей выучке тебя втихую тоже дразнят. Знаешь кем? - раздраженно вырвалось тогда тайное у сильно раздосадованного мальчишки.

- Конечно, - разительно удивил его в ту минуту отец.    

- И не обидно?

- Ну еще бы… Ведь не сам же я себя по дурости ноги лишил. Или вот наш физрук Староконев - глаза. Ты про его-то прозвище в курсе?

- Ага. Косой. Говорят, вроде по пьяни прицелом на сук напоролся.

- Эх ты, охальник! Слышал звон… Василий Николаевич - фронтовой  летчик. После тяжелейшего воздушного боя - один против трех "мессеров" - чудом, с осколком в глазу, до своих дотянул, истребитель спас. Он этот осколок и им располосованный шлемофон как память о боевой юности хранит. Мы Родину от нелюдей защищали, а вы, по глупости малолетней да необъяснимой жестокости, за наши раны и кровь нас же - и носом в дерьмо. Не судите, да не судимы будете. Фраза хоть и библейская, а бесспорна. Впрочем… И с телесными изъянами надо стараться жить полноценно. Ну а ты, сын,  прозвище свое поделом заслужил. За язык без костей, за необязательность, за "и так сойдет".

- Но я ж не знал… - рефлекторно тронул мальчишка овальную плоскую  родинку-лентиго на левой щеке. - Про физрука, значит… А он сам не рассказывал… - окончательно съехал паренек с темы собственной кликухи.

- Зачем? Я ведь тоже всякому не объясняю, что в танке горел. Гадости же и про меня измышляют. Мол, во хмелю под поезд угодил, и прочее в том же духе.

Толик смущенно отошел от отца…

 Классным руководителем у мальчишки после "началки" стала русистка Алевтина Филипповна Полякова. Дородная с юности, она поначалу пыталась - впрочем, халтурно - бороться со склонностью к ожирению. Перепробовала кучу диет, с ленцой когда-когда занималась гимнастикой… Однако после тридцати расплылась безнадежно. Вес женщины резво перевалил за сто кило, а на пухлом лице, обрамленном короткими светлыми кудряшками, обозначились обвисшие лоснящиеся щеки и вырос тройной подбородок, студнем сотрясавшийся при волнении. И никакие усилия:  сдавливание теннисного мячика подбородком, его медовый массаж, втирания всяких кремов и даже отчаянное лупцевание  шейных складок скрученным в жгут мокрым полотенцем - к их исчезновению не привели.

Как и многие учителя той, да и иных российских школ Полякова со временем заполучила прозвище. Не по характеру или сфере деятельности, а (так случается много чаще) по схожей наружности и весьма нелестное: Жаба.

Было время, когда она серьезно нацеливалась на место Раскладного. Внушая на всех уровнях, что инвалид первой группы просто не в состоянии полноценно исполнять обязанности зава учебной частью. Мол, здесь явно требуется кто-то и помоложе, и поздоровее. И что - ах, если бы только ей поверили и доверили…

Алевтина Филипповна даже пыталась надавить на директора школы и заврайоно через мужа - работника райкома. Не прокатило: директор, сам участник войны, прошедший ее в полковой разведке, натвердо придерживался иной точки зрения: в его школе завучем должен быть только мужчина!

Отношения у Поляковой с Толиком упрочились перманентно конфликтные. Начиная с того, что русистка яро не терпела забывчивости и трепа. Но главное: комплексуя по поводу неудавшейся педагогической карьеры и упорно продолжая считать, будто виновен в том именно не возжелавший "подвинуться" Раскладной,  женщина свой субъективизм к отцу проецировала на сына. (Подобного рода поведение больше свойственно как раз детям, склонным переносить неприязнь к конкретному учителю на его предмет.) И стоило Толику в чем-то, пусть по мелочи, проштрафиться, классуха тотчас спешила наябедничать о попрании школьных устоев начальнику-родителю, упиваясь недолгой специфичной властью над ним.

Вкушать это сладостное чувство винительнице ничуть не надоедало.

- Как же так? Вы - зав учебной частью, опытный педагог и нас, рядовых учителей, во всех вопросах воспитания должны направлять и поправлять... Сына же столь явно упускаете, - с наслаждением выговаривала Алевтина Филипповна Раскладному, вновь вторгшись на перемене к нему в кабинет. - Он же мне урок   сегодня едва-едва не сорвал! Да! - И многоэтажный "бурдюк" русистки гневно заколыхался. - Убедительно требую уделять его воспитанию должный надзор!

- Нельзя ли поконкретнее? - прервал тогда историк поток возмущений.

- Можно и нужно. Значит, сегодня мы изучали фразеологизмы. В качестве одного из примеров я использовала идиому "кот наплакал". Пояснила, что хотя слезные каналы у кошек и есть, самих слез от них не дождешься. Отсюда и пошло упомянутое выражение, обозначающее ситуацию, когда кого-то или чего-то гораздо меньше необходимого или ожидаемого.  

- Прошу прощения, - прервал мини-лекцию Раскладной. - А вот я где-то читал, что здесь имело место транслитерирование. То есть арабский оборот "коты наилак" - изначально лишь: "перестать получать достаточно денег", а по-нашему: "чтоб ты жил на одну зарплату", передали буквами русского алфавита. Ну и потом еще подкорректировали. Только со временем смысл устоявшейся фразы  почему-то резко расширился до значения мизерного количества уже всеохватно.

- В данном случае вариации генезиса не столь важны! - не позволила втянуть себя Полякова в этимологический спор. - Значит, я предложила  подобрать синонимы к расхожему словосочетанию. Высказывались, надо сказать,  активно. И "с гулькин нос", и "очень мало", и "всего ничего"… "Недостаточно", "на донышке"…

- Ну, это-то я понял, - снова вклинился Раскладной. - Конкретно к Анатолию у вас какие претензии?

- Большие! - пришел в движение могучий подбородок. - Он на галерке сидит. Думал, не услышу. А я услышала! Знаете, что он ляпнул?

- Пока нет.

- Кот наплакал - кот накакал! Еще и с таким глубокомысленным видом! А весь класс триумфально ржал, громче табуна диких лошадей! Откуда в лексиконе шестиклассника, позвольте спросить, почти нецензурщина?

- Отнюдь. Вполне приличный глагол для обозначения естественных надобностей. По поводу же процитированной вами фразы - кажется, догадываюсь о ее корнях. У моей сестры сиамская кошка имеется. В кои-то веки нашли ей аналогичной породы жениха, случили. Ну а одного мальчика из приплода  придарили нам. Вот с переменным успехом учим теперь котика в  противень с песком ходить, но вчера он посреди кухни нагадил. Ассоциация ясна?

- Да уж конечно! Только это вашего сына не оправдывает! И сегодняшний случай - вовсе не первый, когда он во время уроков несусветицы и завиральные идеи выкрикивает. Так дальше продолжаться не может! Еще скажите спасибо, что я пока до директора не дошла! А по большому счету давно следовало бы! Да!

Фронтовик, возраст которого на тот момент приближался к шестидесяти, классной руководительнице сына отнюдь не симпатизировал.

- Я-то, конечно, с ним поговорю, - пообещал он. - Но, на мой взгляд, вы опять палку перегибаете. Ничего такого уж, как вы утверждаете, чуть ли не криминального, Анатолий не совершил. Ну, брякнул с места глупость, так и не оправдываю... Однако и вы не забывайте: ему всего-то  двенадцать.

- Фундамент воспитания закладывается в детстве! Сами о том   твердите! - витийствовала Полякова. - Только к собственному сыну этот тезис почему-то не желаете применять! А он, чувствуя вашу поддержку, на голове готов ходить!

- Это уж вы явно через край хватанули! Анатолий ничем не хуже сверстников, - возражал Раскладной.

- А должен быть примером для всего класса! - гнула свою линию Алевтина Филипповна. - При таком-то заслуженном отце!

- В ваших последних высказываниях усматривается недобрая ирония. Ага, звонок. Что ж, напоследок - в коллекцию синонимов к наплакавшему коту. Две консервные банки плюс дыра от баранки. Извините, у меня урок…

"Банки-баранки… Яблоко от яблони… Не-ет, только к директору!" - распаляла себя не удовлетворенная разговором русистка, грузно топая по коридору. 

Особо же следует рассказать, как в начале седьмого класса сын Раскладного угодил в серьезный переплет и разряд неблагополучных учащихся.

В один из сентябрьских выходных он собрался на новый фильм. Но в тот день  даже до кассы кинотеатра не дошел. На подходе к нему попался на глаза хулиганистому дылде-девятикласснику из соседней школы, не подозревавшему, что перед ним - сын завуча, а то бы наверняка поостерегся  связываться.

- Мелочишку на кинчишку… Ну-кась! Быстро карманы вывернул! - не очень-то страшась прохожих, в лоб потребовал дылда.      

- У меня ровно себе на билет, - явно не спешил тот расстаться с деньгами.

- В упор не колышет! - отрубил озлившийся девятиклассник. - Слышь, ты, чмошник тупорылый… Могу ведь для понятливости и по мордасам вкатить!

- Попробуй - пожалеешь… - решительно сжал кулаки Толик.

Но дылда "по мордасам" бить не стал. Он подло ударил несговорчивого паренька ботинком в пах. От дикой боли мальчишка моментально сложился вдвое, прижав ладони к ушибленному месту и тщетно пытаясь вздохнуть. Грабитель меж тем предприимчиво обшарил карманы жертвы, выудил несколько монет, разгреб их по ладони, деловито пересчитал.

- Вот выручил, - издевательски хлопнул он Толика по согнутой спине. - Теперь дуй домой и зубри, зубри, зубри. Ученье - свет, неученье - сумерки! Хо-хо!

И, донельзя довольный, поспешил к кинотеатру…

Жаловаться обиженный не пошел. Выслушал участливые слова двух параллельноклассников, наблюдавших бесчестный удар… А затем удачно отыскал на ближайшей мусорке кусок ржавой трубы-дюймовки с полметра длиной. Там же, в закутке, потренировался в обращении со своим "холодным оружием". Потом обернул его старой газетой и уселся в засаде на лавочке.

Обидчика он нагнал за несколько кварталов от кинотеатра, когда ничего не подозревающий дылда высматривал очередной объект для быстрого обогащения.

Трубой Толик с размаху врезал сзади. По затылку врага. Что есть силы.

Более чем удачно: девятиклассник неловко завалился набок, потом на спину. Пользуясь этим, ограбленный с прыжка безжалостно приземлился ему на гениталии.

- Понял теперь, как мне больно было? - уточнил он у скорчившегося в позе эмбриона жалисто взголосившего врага.

Улепетнуть вершитель справедливости не успел. Трое мужчин, один из которых оказался пенсионером МВД, привлеченные тоскливым воем поверженного, задержали драчунов, препроводив обоих в милицию.

Давно состоявший там на учете девятиклассник поначалу факт избиения и ограбления младшего отрицал. Однако свидетелей начальной фазы конфликта оперативно разыскали, и они стопроцентно подтвердили показания Толика.

В финале разбирательства принимала участие и Полякова. На следующий же день она наступательно высказывала свое "фу" отцу-завучу.

- С таких лет - и такая жестокость! - возмущалась Алевтина Филипповна. - Откуда? Напасть сзади, колотить люто, нещадно, металлом и по голове! Он же человека убить мог! Да!

- Ну а о том, что сей человек, который моего сына и старше и сильнее, его раньше не менее жестоко избил, деньги отнял и кино лишил, вы почему-то забываете? Анатолий, в силу своих возможностей, нашел способ самостоятельно поквитаться с заведомо превосходящим его физически хулиганом. Заодно начинающему гопнику и мозги промыл… Уверяю: на будущее он трижды три раза подумает, прежде чем вновь решиться младших грабить! 

- Однако каким именно образом ваш сын действовал? По сути, учинил форменный самосуд с явной опасностью для чужой жизни! Это не по-советски! Коль уж так случилось - расскажи о том учителям, родителям. Они и будут принимать соответствующие меры. Кто ему мешал, если он знал, что хулиган на сеансе, быстренько домой возвратиться и об инциденте доложить?

- Скорее, заложить… Только кому? Мы с женой с утра к родственникам уезжали. В школе в воскресенье - разве сторож. Вашим же адресом сын не располагал. И даже если бы его выяснил, крайне сомнительно, чтобы из-за сорока-пятидесяти копеек вы бы немедленно помчались в милицию. Да и вообще: достойно он поступил! Как настоящий мужчина, не опускаясь до фискальства. Хотя признаю: палку перегнул. За что уже и поплатился. По полной программе. 

- Как отпетый хулиган он поступил! Вы в корне неверно воспитываете сына! - школила завуча русистка. - Порочно! Несвойственно нашему строю! Да!

- Мне, как отцу и как педагогу, виднее.

- Я сильно в этом сомневаюсь!

- Ну а я - нисколечко! И по праву родителя сына защищать буду всегда!

- Были бы вы правы - не оказался б он на учете в милиции! - победоносно подытожила Алевтина Филипповна. - Жутчайший стыд и позор для нашей школы!

От дальнейшей полемики Раскладной тогда воздержался. Только губы сердито сжал и глубоко, страдальчески вздохнул.

Перенесемся теперь на несколько месяцев вперед.

Накануне Дня Победы Полякова запланировала читательскую конференцию "Великая Отечественная война в произведениях советских писателей". Толику же поручила, плюс к чтению наизусть отрывка из "Сына полка", еще и рассказать о боевом прошлом Раскладного. Ведь он оказался единственным в классе  родителем-фронтовиком, остальные папы были гораздо моложе его. И надо же так случиться, что подросток собирался поподробнее расспросить отца о пережитых баталиях именно накануне культмероприятия - чтобы назавтра, в своем выступлении "по свежим впечатлениям", ничего не упустить, - и напрочь забыл подойти в тот вечер к родителю. Еще и книжный текст выучил через пень-колоду. Сама же классная руководительница захлопоталась, не проконтролировав малонадежного ученика. Впрочем, все это, как говорится, было бы еще полбеды, однако в класс - ну совсем уж некстати! - нагрянул заврайоно.

Картина маслом…

- По обыкновению, в своем репертуаре! - желчно распекала классуха Толика - пока один на один - после занятий. - Ни капли стыда! Да! Хоть кол на голове теши: никаких сдвигов к лучшему! Наобещает с три короба, а потом "с чистой совестью": "Извините, заспал, упустил из виду, память отшибло…" Полнейшая безответственность! Интересно бы узнать: как ты дальше-то жить собираешься?

- Не хуже других, - насупленно огрызнулся семиклассник.

- Вот-вот! Не хуже! Свежо предание, да верится с трудом! - И огромный подбородок боевито заколыхался. - Э-эх, чудо беспоминное! Не выйдет из тебя ничего путного. Недаром Болтышом-то окрестили! Тоже никчемный и негодный ни на что растешь! Да!

- Ах, значит, я - Болтыш? - мгновенно ощетинился Толик.

- Во всяком случае, не я же тебе это зазорное прозвище прилепила, - саркастически усмехнулась Полякова. - Запомни: по заслугам и честь…

- Ага… Ладно… - И Толик раздумчиво коснулся крупной родинки на щеке: привычка-паразит. - Пусть я - Болтыш… - Подросток уперся в классную руководительницу упрямым жалящим взглядом. - Зато ты тогда - Жаба!

И после мини-паузы дерзко усугубил-утвердил, растягивая начальный согласный звук:

- Жжжаба! Жжжаба!! Жжжаба!!!

На какое-то время Алевтина Филипповна впала в ступор: застыла, надрывисто ловя воздух ртом, с выпяленными глазами, исступленно сжимая  пальцами классный журнал… Наконец, трудно сглотнув, рявкнула: 

- Ты-ы!

И со второй попытки неловко вскочила со скорбно скрипнувшего стула.

- Негодяй! Хам! Паршивец! Пошли! Бегом! К отцу!

Русистка воинственно стиснула тонкое запястье Толика своей крупной тестяной ладонью.

- Пусти! - упираясь всем худеньким телом, изогнулся мальчишка. - Не имеешь права! Хватать!

- Я т-те сейчас покажу права! - грубо поволокла его Полякова к двери в коридор. - Ты у меня в момент из школы вылетишь! Да! А-ай! - внезапно взвыла она: Толик впился зубами ей в руку пониже локтя, едва не прокусив до крови…

- Суть конфликта мне ясна, - выслушав обе враждебные стороны и внешне сохраняя спокойствие, заявил Раскладной, сидя за своим рабочим столом, перед которым угнездилась на стуле отчаянно трясущая подбородком Полякова и, набычившись, стоял Толик. - Сын, ну-ка пойди, погуляй пока в коридоре…

А когда мальчишка вышел, мрачно-раздраженно поинтересовался:

- Ну, Алевтина Филипповна, и как теперь из крайней ситуации выходить?

- И вы еще спрашиваете? - донельзя возмутилась русистка. - Для начала  пусть зарвавшийся мальчишка извинится! В присутствии всего класса! А дальше требую вынести этот вопиющий инцидент на заседание педсовета. Уж там-то живо дадут принципиальную оценку, в каком именно моральном духе зав учебной частью воспитывает собственного сына! Да!

- Нет! Совсем не кругло выходит! - сгустил мечевидные брови Раскладной. - Как там у дедушки Крылова? "Не лучше ль на себя, кума, оборотиться?" Изначально-то ведь это вы Анатолия обозвали. И еще потом, разно-многократно. Плюс непонятно по какому праву посмели вслух перечеркнуть всё его будущее. Ну и с чего вдруг такая уверенность, что мой сын в жизни ничего не достигнет? Где незыблемые на то основания? Лишь само время единственно и сможет рассудить, насколько вы прозорливы. Разумеется, личное мнение на сей счет вам никто не запрещает иметь. Но вместе с тем держите-ка его глубоко при себе! И - повторяю и акцентирую: зачинщиком конфликта явились именно вы.

Полякова при этих словах дернулась на стуле и слегка подалась вперед, явно собираясь возразить. Но Раскладной протестующее поднял руку:

- Минуту! Само собой, я сына ни в коей мере не обеляю, однако его выпад хотя бы объясним. Он ведь как мог защищался. И уж простите за эту параллель, примерно тем же макаром, как от хулигана, избившего его и обобравшего. Затевающий бой без правил всегда рискует огрести обратку на столь же беспринципный манер.

- По-озвольте! -  в бешенстве взвопила Алевтина Филипповна. -  За эдакое оскорбляющее сравнение… Я на вас! В суд! Иск!

- Без возражений, -  хмыкнул, согласно разведя руками, Раскладной. -  Только приплюсуем к словесным оскорблениям, что вы при любых обстоятельствах также не были правомочны  школьника, как  преступника, за руку уцеплять и тащить волоком. Это, пардон, никому не понравится, потому вас и укусили. А что Анатолию еще оставалось? Весовые категории разные, а чувство собственного достоинства, как и у любого другого, имеется. Вы же это чувство -  через коридор, на виду у всех, волоком и в пыль растереть возжелали. Осознаёте?

Завуч повертел в руках толстый красно-синий карандаш, хмуро сунул его в гипсовый стаканчик с барельефным рисунком из ракушек.

- По справедливости если, так вы первая перед моим сыном извиняться должны, а уж он - следом. Только я уверен, что на это у вас мужества недостанет, хотя варварски нарушить каноны педагогической этики  - пожалуйста. Так что вот вам мое предложение: забыть этот… м-м-м… схлест - другого слова и не подберу. Тем паче что кроме нас троих о нем пока никто не знает и - со своей стороны могу вам твердо обещать - не узнает. Ну а с Анатолием у меня дома состоится более чем серьезный разговор. И в чем он неправ, я ему сам подробно растолкую.

- Ни за что! - воинственно провозгласила Полякова. -  Исключительно через педсовет! А за травму… -  русистка еще раз продемонстрировала уже побледневшие следы укуса, - он у меня отдельно ответит. Если надо, и до районо дойду! На сей раз сына, как обычно, не выгородите! Да!

- Архиглупо, - отреагировал завуч. - В таком случае вынужден буду поставить вопрос перед тем же районо, допустимо ли после содеянного вам заниматься педагогической деятельностью вообще.

- Вы… Вы его во всем покрываете! - задрожали шейные складки. - Используя служебное положение! А он уверен в безнаказанности за широкой отцовской спиной, вот и вытворяет… такое!!! Я, к примеру, специально детей в другую школу отдала. Уж меня никто не упрекнет, что особые условия им создаю!

- Это сугубо ваше личное дело, - прокомментировал Раскладной. -  А мне, знаете ли, удобнее, когда наследник под боком. На протезе-то далеко не разбежишься… Дочь, кстати, тоже у нас обучалась  - и ничего, уже в люди вышла: институт окончила, работой довольна, прекрасная семья, сына-второклассника растит. Не отличник, но хорошист…

- Вы с больной-то головы на здоровую не переваливайте! - воинственно  перебила Алевтина Филипповна. - Сейчас речь не о  внуке, а о сыне вашем идет. До сегодняшнего дня меня еще никто и никогда в глаза Жабой не обругивал! Как у него только язык-то повернуться посмел?!

- А за глаза - в курсе? - жестко вопросил завуч. - Или, может, будете уверять, что впервые в жизни о своем прозвище от Анатолия узнали? Что вы сами-то ему заявили? "По заслугам и честь", так? Так и кушайте то же с маслом, никуда теперь  не денетесь. И он от ему прилепленного… по крайней мере, пока аттестат не получит. И я с наклеенным ярлыком помру, хотя, мыслю, ну никак его не заслужил. Про три четверти других наших учителей, в ту же линию "маркированных", сейчас промолчим. Поймите: с этим просто надо научиться жить, не принимая близко к сердцу. Однако остаюсь при своем мнении, что для школьника услышать его прозвище из уст педагога, а еще и классного руководителя, обиднее вдвойне и даже втройне, нежели наоборот.  И руки нечего распускать! А теперь - скатертью дорога. Хоть в райком, хоть в обком, хоть на прием к министру образования!

"Тайну троих" сохранить-таки не удалось. Нетривиальный схлест выкатился за школьные стены, и судачили о нем многие. Однако подробности разбирательств на директорском уровне и в районо широкой публике остались неизвестны. Достоверно лишь одно: вскорости Толика перевели в параллельный класс, в котором, отметим особо, Полякова не преподавала. И до самого выпускного бала подросток при встречах с бывшей классухой нарочито с ней не здоровался.

Время… Непреклонное бескомпромиссное время…

В тысяча девятьсот девяностом году Анатолий окончил Ярославское высшее военное финансовое училище, выслужив лейтенантские погоны, и был назначен на должность начальника финслужбы отдельного десантно-штурмового батальона.

Как раз тогда в России стартовала эпоха "горячих точек", и молодой офицер прошел их не одну и не две, повидав на своем веку немало такого, о чем еще долго не напишут открыто. В армии он получил и новое прозвище: Железный Финик.

После смерти его родителей - мать быстротечно съел рак, а немного погодя, тяжело переживавший кончину супруги, вслед за нею в мир иной ушел и завуч-фронтовик - бывший Болтыш на малую родину не приезжал много лет…

Но вот однажды, по весне за несбывшимся концом света,  вдова и пенсионерка со стажем Алевтина Филипповна Полякова, страдавшая от целого букета болезней и потому ведущая малоподвижный образ жизни, сподобилась выйти на  прогулку, заодно желая и прикупить кое-какую продуктовую мелочевку.

Доковыляв до главного райцентровского гастронома, женщина, вес которой  вплотную приблизился к полутора центнерам, приостановилась, опираясь на клюку и астматично, с хрипотцой дыша. В эту минуту из дверей магазина вышел и спустился по облицованным клинкерной плиткой ступеням здания моложавый, но с густо серебрящимися висками подполковник-десантник в фуражке-"аэродроме" с высокой тульей. Остановившись неподалеку от Поляковой, он поставил на асфальт серый дипломат, достал зажигалку и пачку "Парламента"…

Алевтина Филипповна скользнула взглядом по мужской фигуре в ладно пригнанной военной форме -  и вдруг углядела коричневато-красную родинку- лентиго на лице прикуривавшего. В аккурат на левой щеке. Присмотрелась повнимательнее… И сквозь толщу десятилетий внезапно проступил знакомый детский облик.

"Неужели он? Ведь определенно похож на отца!"

- Толя? - осторожно-полуутвердительно вопросила бывшая учительница.  

Подполковник, в свой черед, затяжным прощупывающим взором нацелился  на безобразно оплывшую сгорбленную старуху с рыхлым лицом, на котором сильно выделялись глазные впадины, а радужка самих глаз почти выцвела; с густо-морщинистой шеей, кажущейся утопленной в грудную клетку; с отечными деформированными суставами пальцев рук и слоновьими ногами. Глубоко, жадно затянулся. Рефлекторно дотронулся до приметной родинки. Наконец кратко, отчужденно обронил:

- Да…

Подхватил дипломат. И стремительно зашагал прочь.

                                                                                                                                                          

Болтыш и жаба

      Рассказ

Фёдор Ошевнев,

г.Ростов-на-Дону, дом. тел: (863)2771292

E-mail:   fedoroshevnev@rambler.ru

Конфликт этот стартовал в позднебрежневские времена. 

У завуча-историка, двадцати лет потерявшего на фронте ногу выше колена и начинающим педагогом заполучившего незавидное прозвище Раскладной - при ходьбе негнущуюся деревяшку  приходилось выносить по дуге вбок, - было двое детей. По сути, из разных поколений. Дочь пятидесятого года рождения и сын шестьдесят восьмого: дважды отцу тогда уже стукнуло сорок четыре.

Последыша назвали Толей. Рос он вездесуще-суетливым, по любому поводу  спеша высказаться. В каждой бочке затычка. Это именно про него.

Впрочем, учился паренек почти на одни пятерки.

Еще с младших классов его, легко забываюшего о своих обещаниях, окрестили Болтуном. Позднее прозвище это фатально переродилось в сходно-тухловастенькое - Болтыш: так  называют неоплодотворенное, без зародыша, яйцо. Негожее ни под наседку, ни в пищу. Толик не единожды дрался, не желая мириться с позорной кликухой. Раз даже к отцу воззвал: как бы от нее избавиться?        

- А  никак, - ответил тот. - Не удастся. По крайней мере, в этой школе.

- Между прочим, в нашей выучке тебя втихую тоже дразнят. Знаешь кем? - раздраженно вырвалось тогда тайное у сильно раздосадованного мальчишки.

- Конечно, - разительно удивил его в ту минуту отец.    

- И не обидно?

- Ну еще бы… Ведь не сам же я себя по дурости ноги лишил. Или вот наш физрук Староконев - глаза. Ты про его-то прозвище в курсе?

- Ага. Косой. Говорят, вроде по пьяни прицелом на сук напоролся.

- Эх ты, охальник! Слышал звон… Василий Николаевич - фронтовой  летчик. После тяжелейшего воздушного боя - один против трех "мессеров" - чудом, с осколком в глазу, до своих дотянул, истребитель спас. Он этот осколок и им располосованный шлемофон как память о боевой юности хранит. Мы Родину от нелюдей защищали, а вы, по глупости малолетней да необъяснимой жестокости, за наши раны и кровь нас же - и носом в дерьмо. Не судите, да не судимы будете. Фраза хоть и библейская, а бесспорна. Впрочем… И с телесными изъянами надо стараться жить полноценно. Ну а ты, сын,  прозвище свое поделом заслужил. За язык без костей, за необязательность, за "и так сойдет".

- Но я ж не знал… - рефлекторно тронул мальчишка овальную плоскую  родинку-лентиго на левой щеке. - Про физрука, значит… А он сам не рассказывал… - окончательно съехал паренек с темы собственной кликухи.

- Зачем? Я ведь тоже всякому не объясняю, что в танке горел. Гадости же и про меня измышляют. Мол, во хмелю под поезд угодил, и прочее в том же духе.

Толик смущенно отошел от отца…

 Классным руководителем у мальчишки после "началки" стала русистка Алевтина Филипповна Полякова. Дородная с юности, она поначалу пыталась - впрочем, халтурно - бороться со склонностью к ожирению. Перепробовала кучу диет, с ленцой когда-когда занималась гимнастикой… Однако после тридцати расплылась безнадежно. Вес женщины резво перевалил за сто кило, а на пухлом лице, обрамленном короткими светлыми кудряшками, обозначились обвисшие лоснящиеся щеки и вырос тройной подбородок, студнем сотрясавшийся при волнении. И никакие усилия:  сдавливание теннисного мячика подбородком, его медовый массаж, втирания всяких кремов и даже отчаянное лупцевание  шейных складок скрученным в жгут мокрым полотенцем - к их исчезновению не привели.

Как и многие учителя той, да и иных российских школ Полякова со временем заполучила прозвище. Не по характеру или сфере деятельности, а (так случается много чаще) по схожей наружности и весьма нелестное: Жаба.

Было время, когда она серьезно нацеливалась на место Раскладного. Внушая на всех уровнях, что инвалид первой группы просто не в состоянии полноценно исполнять обязанности зава учебной частью. Мол, здесь явно требуется кто-то и помоложе, и поздоровее. И что - ах, если бы только ей поверили и доверили…

Алевтина Филипповна даже пыталась надавить на директора школы и заврайоно через мужа - работника райкома. Не прокатило: директор, сам участник войны, прошедший ее в полковой разведке, натвердо придерживался иной точки зрения: в его школе завучем должен быть только мужчина!

Отношения у Поляковой с Толиком упрочились перманентно конфликтные. Начиная с того, что русистка яро не терпела забывчивости и трепа. Но главное: комплексуя по поводу неудавшейся педагогической карьеры и упорно продолжая считать, будто виновен в том именно не возжелавший "подвинуться" Раскладной,  женщина свой субъективизм к отцу проецировала на сына. (Подобного рода поведение больше свойственно как раз детям, склонным переносить неприязнь к конкретному учителю на его предмет.) И стоило Толику в чем-то, пусть по мелочи, проштрафиться, классуха тотчас спешила наябедничать о попрании школьных устоев начальнику-родителю, упиваясь недолгой специфичной властью над ним.

Вкушать это сладостное чувство винительнице ничуть не надоедало.

- Как же так? Вы - зав учебной частью, опытный педагог и нас, рядовых учителей, во всех вопросах воспитания должны направлять и поправлять... Сына же столь явно упускаете, - с наслаждением выговаривала Алевтина Филипповна Раскладному, вновь вторгшись на перемене к нему в кабинет. - Он же мне урок   сегодня едва-едва не сорвал! Да! - И многоэтажный "бурдюк" русистки гневно заколыхался. - Убедительно требую уделять его воспитанию должный надзор!

- Нельзя ли поконкретнее? - прервал тогда историк поток возмущений.

- Можно и нужно. Значит, сегодня мы изучали фразеологизмы. В качестве одного из примеров я использовала идиому "кот наплакал". Пояснила, что хотя слезные каналы у кошек и есть, самих слез от них не дождешься. Отсюда и пошло упомянутое выражение, обозначающее ситуацию, когда кого-то или чего-то гораздо меньше необходимого или ожидаемого.  

- Прошу прощения, - прервал мини-лекцию Раскладной. - А вот я где-то читал, что здесь имело место транслитерирование. То есть арабский оборот "коты наилак" - изначально лишь: "перестать получать достаточно денег", а по-нашему: "чтоб ты жил на одну зарплату", передали буквами русского алфавита. Ну и потом еще подкорректировали. Только со временем смысл устоявшейся фразы  почему-то резко расширился до значения мизерного количества уже всеохватно.

- В данном случае вариации генезиса не столь важны! - не позволила втянуть себя Полякова в этимологический спор. - Значит, я предложила  подобрать синонимы к расхожему словосочетанию. Высказывались, надо сказать,  активно. И "с гулькин нос", и "очень мало", и "всего ничего"… "Недостаточно", "на донышке"…

- Ну, это-то я понял, - снова вклинился Раскладной. - Конкретно к Анатолию у вас какие претензии?

- Большие! - пришел в движение могучий подбородок. - Он на галерке сидит. Думал, не услышу. А я услышала! Знаете, что он ляпнул?

- Пока нет.

- Кот наплакал - кот накакал! Еще и с таким глубокомысленным видом! А весь класс триумфально ржал, громче табуна диких лошадей! Откуда в лексиконе шестиклассника, позвольте спросить, почти нецензурщина?

- Отнюдь. Вполне приличный глагол для обозначения естественных надобностей. По поводу же процитированной вами фразы - кажется, догадываюсь о ее корнях. У моей сестры сиамская кошка имеется. В кои-то веки нашли ей аналогичной породы жениха, случили. Ну а одного мальчика из приплода  придарили нам. Вот с переменным успехом учим теперь котика в  противень с песком ходить, но вчера он посреди кухни нагадил. Ассоциация ясна?

- Да уж конечно! Только это вашего сына не оправдывает! И сегодняшний случай - вовсе не первый, когда он во время уроков несусветицы и завиральные идеи выкрикивает. Так дальше продолжаться не может! Еще скажите спасибо, что я пока до директора не дошла! А по большому счету давно следовало бы! Да!

Фронтовик, возраст которого на тот момент приближался к шестидесяти, классной руководительнице сына отнюдь не симпатизировал.

- Я-то, конечно, с ним поговорю, - пообещал он. - Но, на мой взгляд, вы опять палку перегибаете. Ничего такого уж, как вы утверждаете, чуть ли не криминального, Анатолий не совершил. Ну, брякнул с места глупость, так и не оправдываю... Однако и вы не забывайте: ему всего-то  двенадцать.

- Фундамент воспитания закладывается в детстве! Сами о том   твердите! - витийствовала Полякова. - Только к собственному сыну этот тезис почему-то не желаете применять! А он, чувствуя вашу поддержку, на голове готов ходить!

- Это уж вы явно через край хватанули! Анатолий ничем не хуже сверстников, - возражал Раскладной.

- А должен быть примером для всего класса! - гнула свою линию Алевтина Филипповна. - При таком-то заслуженном отце!

- В ваших последних высказываниях усматривается недобрая ирония. Ага, звонок. Что ж, напоследок - в коллекцию синонимов к наплакавшему коту. Две консервные банки плюс дыра от баранки. Извините, у меня урок…

"Банки-баранки… Яблоко от яблони… Не-ет, только к директору!" - распаляла себя не удовлетворенная разговором русистка, грузно топая по коридору. 

Особо же следует рассказать, как в начале седьмого класса сын Раскладного угодил в серьезный переплет и разряд неблагополучных учащихся.

В один из сентябрьских выходных он собрался на новый фильм. Но в тот день  даже до кассы кинотеатра не дошел. На подходе к нему попался на глаза хулиганистому дылде-девятикласснику из соседней школы, не подозревавшему, что перед ним - сын завуча, а то бы наверняка поостерегся  связываться.

- Мелочишку на кинчишку… Ну-кась! Быстро карманы вывернул! - не очень-то страшась прохожих, в лоб потребовал дылда.      

- У меня ровно себе на билет, - явно не спешил тот расстаться с деньгами.

- В упор не колышет! - отрубил озлившийся девятиклассник. - Слышь, ты, чмошник тупорылый… Могу ведь для понятливости и по мордасам вкатить!

- Попробуй - пожалеешь… - решительно сжал кулаки Толик.

Но дылда "по мордасам" бить не стал. Он подло ударил несговорчивого паренька ботинком в пах. От дикой боли мальчишка моментально сложился вдвое, прижав ладони к ушибленному месту и тщетно пытаясь вздохнуть. Грабитель меж тем предприимчиво обшарил карманы жертвы, выудил несколько монет, разгреб их по ладони, деловито пересчитал.

- Вот выручил, - издевательски хлопнул он Толика по согнутой спине. - Теперь дуй домой и зубри, зубри, зубри. Ученье - свет, неученье - сумерки! Хо-хо!

И, донельзя довольный, поспешил к кинотеатру…

Жаловаться обиженный не пошел. Выслушал участливые слова двух параллельноклассников, наблюдавших бесчестный удар… А затем удачно отыскал на ближайшей мусорке кусок ржавой трубы-дюймовки с полметра длиной. Там же, в закутке, потренировался в обращении со своим "холодным оружием". Потом обернул его старой газетой и уселся в засаде на лавочке.

Обидчика он нагнал за несколько кварталов от кинотеатра, когда ничего не подозревающий дылда высматривал очередной объект для быстрого обогащения.

Трубой Толик с размаху врезал сзади. По затылку врага. Что есть силы.

Более чем удачно: девятиклассник неловко завалился набок, потом на спину. Пользуясь этим, ограбленный с прыжка безжалостно приземлился ему на гениталии.

- Понял теперь, как мне больно было? - уточнил он у скорчившегося в позе эмбриона жалисто взголосившего врага.

Улепетнуть вершитель справедливости не успел. Трое мужчин, один из которых оказался пенсионером МВД, привлеченные тоскливым воем поверженного, задержали драчунов, препроводив обоих в милицию.

Давно состоявший там на учете девятиклассник поначалу факт избиения и ограбления младшего отрицал. Однако свидетелей начальной фазы конфликта оперативно разыскали, и они стопроцентно подтвердили показания Толика.

В финале разбирательства принимала участие и Полякова. На следующий же день она наступательно высказывала свое "фу" отцу-завучу.

- С таких лет - и такая жестокость! - возмущалась Алевтина Филипповна. - Откуда? Напасть сзади, колотить люто, нещадно, металлом и по голове! Он же человека убить мог! Да!

- Ну а о том, что сей человек, который моего сына и старше и сильнее, его раньше не менее жестоко избил, деньги отнял и кино лишил, вы почему-то забываете? Анатолий, в силу своих возможностей, нашел способ самостоятельно поквитаться с заведомо превосходящим его физически хулиганом. Заодно начинающему гопнику и мозги промыл… Уверяю: на будущее он трижды три раза подумает, прежде чем вновь решиться младших грабить! 

- Однако каким именно образом ваш сын действовал? По сути, учинил форменный самосуд с явной опасностью для чужой жизни! Это не по-советски! Коль уж так случилось - расскажи о том учителям, родителям. Они и будут принимать соответствующие меры. Кто ему мешал, если он знал, что хулиган на сеансе, быстренько домой возвратиться и об инциденте доложить?

- Скорее, заложить… Только кому? Мы с женой с утра к родственникам уезжали. В школе в воскресенье - разве сторож. Вашим же адресом сын не располагал. И даже если бы его выяснил, крайне сомнительно, чтобы из-за сорока-пятидесяти копеек вы бы немедленно помчались в милицию. Да и вообще: достойно он поступил! Как настоящий мужчина, не опускаясь до фискальства. Хотя признаю: палку перегнул. За что уже и поплатился. По полной программе. 

- Как отпетый хулиган он поступил! Вы в корне неверно воспитываете сына! - школила завуча русистка. - Порочно! Несвойственно нашему строю! Да!

- Мне, как отцу и как педагогу, виднее.

- Я сильно в этом сомневаюсь!

- Ну а я - нисколечко! И по праву родителя сына защищать буду всегда!

- Были бы вы правы - не оказался б он на учете в милиции! - победоносно подытожила Алевтина Филипповна. - Жутчайший стыд и позор для нашей школы!

От дальнейшей полемики Раскладной тогда воздержался. Только губы сердито сжал и глубоко, страдальчески вздохнул.

Перенесемся теперь на несколько месяцев вперед.

Накануне Дня Победы Полякова запланировала читательскую конференцию "Великая Отечественная война в произведениях советских писателей". Толику же поручила, плюс к чтению наизусть отрывка из "Сына полка", еще и рассказать о боевом прошлом Раскладного. Ведь он оказался единственным в классе  родителем-фронтовиком, остальные папы были гораздо моложе его. И надо же так случиться, что подросток собирался поподробнее расспросить отца о пережитых баталиях именно накануне культмероприятия - чтобы назавтра, в своем выступлении "по свежим впечатлениям", ничего не упустить, - и напрочь забыл подойти в тот вечер к родителю. Еще и книжный текст выучил через пень-колоду. Сама же классная руководительница захлопоталась, не проконтролировав малонадежного ученика. Впрочем, все это, как говорится, было бы еще полбеды, однако в класс - ну совсем уж некстати! - нагрянул заврайоно.

Картина маслом…

- По обыкновению, в своем репертуаре! - желчно распекала классуха Толика - пока один на один - после занятий. - Ни капли стыда! Да! Хоть кол на голове теши: никаких сдвигов к лучшему! Наобещает с три короба, а потом "с чистой совестью": "Извините, заспал, упустил из виду, память отшибло…" Полнейшая безответственность! Интересно бы узнать: как ты дальше-то жить собираешься?

- Не хуже других, - насупленно огрызнулся семиклассник.

- Вот-вот! Не хуже! Свежо предание, да верится с трудом! - И огромный подбородок боевито заколыхался. - Э-эх, чудо беспоминное! Не выйдет из тебя ничего путного. Недаром Болтышом-то окрестили! Тоже никчемный и негодный ни на что растешь! Да!

- Ах, значит, я - Болтыш? - мгновенно ощетинился Толик.

- Во всяком случае, не я же тебе это зазорное прозвище прилепила, - саркастически усмехнулась Полякова. - Запомни: по заслугам и честь…

- Ага… Ладно… - И Толик раздумчиво коснулся крупной родинки на щеке: привычка-паразит. - Пусть я - Болтыш… - Подросток уперся в классную руководительницу упрямым жалящим взглядом. - Зато ты тогда - Жаба!

И после мини-паузы дерзко усугубил-утвердил, растягивая начальный согласный звук:

- Жжжаба! Жжжаба!! Жжжаба!!!

На какое-то время Алевтина Филипповна впала в ступор: застыла, надрывисто ловя воздух ртом, с выпяленными глазами, исступленно сжимая  пальцами классный журнал… Наконец, трудно сглотнув, рявкнула: 

- Ты-ы!

И со второй попытки неловко вскочила со скорбно скрипнувшего стула.

- Негодяй! Хам! Паршивец! Пошли! Бегом! К отцу!

Русистка воинственно стиснула тонкое запястье Толика своей крупной тестяной ладонью.

- Пусти! - упираясь всем худеньким телом, изогнулся мальчишка. - Не имеешь права! Хватать!

- Я т-те сейчас покажу права! - грубо поволокла его Полякова к двери в коридор. - Ты у меня в момент из школы вылетишь! Да! А-ай! - внезапно взвыла она: Толик впился зубами ей в руку пониже локтя, едва не прокусив до крови…

- Суть конфликта мне ясна, - выслушав обе враждебные стороны и внешне сохраняя спокойствие, заявил Раскладной, сидя за своим рабочим столом, перед которым угнездилась на стуле отчаянно трясущая подбородком Полякова и, набычившись, стоял Толик. - Сын, ну-ка пойди, погуляй пока в коридоре…

А когда мальчишка вышел, мрачно-раздраженно поинтересовался:

- Ну, Алевтина Филипповна, и как теперь из крайней ситуации выходить?

- И вы еще спрашиваете? - донельзя возмутилась русистка. - Для начала  пусть зарвавшийся мальчишка извинится! В присутствии всего класса! А дальше требую вынести этот вопиющий инцидент на заседание педсовета. Уж там-то живо дадут принципиальную оценку, в каком именно моральном духе зав учебной частью воспитывает собственного сына! Да!

- Нет! Совсем не кругло выходит! - сгустил мечевидные брови Раскладной. - Как там у дедушки Крылова? "Не лучше ль на себя, кума, оборотиться?" Изначально-то ведь это вы Анатолия обозвали. И еще потом, разно-многократно. Плюс непонятно по какому праву посмели вслух перечеркнуть всё его будущее. Ну и с чего вдруг такая уверенность, что мой сын в жизни ничего не достигнет? Где незыблемые на то основания? Лишь само время единственно и сможет рассудить, насколько вы прозорливы. Разумеется, личное мнение на сей счет вам никто не запрещает иметь. Но вместе с тем держите-ка его глубоко при себе! И - повторяю и акцентирую: зачинщиком конфликта явились именно вы.

Полякова при этих словах дернулась на стуле и слегка подалась вперед, явно собираясь возразить. Но Раскладной протестующее поднял руку:

- Минуту! Само собой, я сына ни в коей мере не обеляю, однако его выпад хотя бы объясним. Он ведь как мог защищался. И уж простите за эту параллель, примерно тем же макаром, как от хулигана, избившего его и обобравшего. Затевающий бой без правил всегда рискует огрести обратку на столь же беспринципный манер.

- По-озвольте! -  в бешенстве взвопила Алевтина Филипповна. -  За эдакое оскорбляющее сравнение… Я на вас! В суд! Иск!

- Без возражений, -  хмыкнул, согласно разведя руками, Раскладной. -  Только приплюсуем к словесным оскорблениям, что вы при любых обстоятельствах также не были правомочны  школьника, как  преступника, за руку уцеплять и тащить волоком. Это, пардон, никому не понравится, потому вас и укусили. А что Анатолию еще оставалось? Весовые категории разные, а чувство собственного достоинства, как и у любого другого, имеется. Вы же это чувство -  через коридор, на виду у всех, волоком и в пыль растереть возжелали. Осознаёте?

Завуч повертел в руках толстый красно-синий карандаш, хмуро сунул его в гипсовый стаканчик с барельефным рисунком из ракушек.

- По справедливости если, так вы первая перед моим сыном извиняться должны, а уж он - следом. Только я уверен, что на это у вас мужества недостанет, хотя варварски нарушить каноны педагогической этики  - пожалуйста. Так что вот вам мое предложение: забыть этот… м-м-м… схлест - другого слова и не подберу. Тем паче что кроме нас троих о нем пока никто не знает и - со своей стороны могу вам твердо обещать - не узнает. Ну а с Анатолием у меня дома состоится более чем серьезный разговор. И в чем он неправ, я ему сам подробно растолкую.

- Ни за что! - воинственно провозгласила Полякова. -  Исключительно через педсовет! А за травму… -  русистка еще раз продемонстрировала уже побледневшие следы укуса, - он у меня отдельно ответит. Если надо, и до районо дойду! На сей раз сына, как обычно, не выгородите! Да!

- Архиглупо, - отреагировал завуч. - В таком случае вынужден буду поставить вопрос перед тем же районо, допустимо ли после содеянного вам заниматься педагогической деятельностью вообще.

- Вы… Вы его во всем покрываете! - задрожали шейные складки. - Используя служебное положение! А он уверен в безнаказанности за широкой отцовской спиной, вот и вытворяет… такое!!! Я, к примеру, специально детей в другую школу отдала. Уж меня никто не упрекнет, что особые условия им создаю!

- Это сугубо ваше личное дело, - прокомментировал Раскладной. -  А мне, знаете ли, удобнее, когда наследник под боком. На протезе-то далеко не разбежишься… Дочь, кстати, тоже у нас обучалась  - и ничего, уже в люди вышла: институт окончила, работой довольна, прекрасная семья, сына-второклассника растит. Не отличник, но хорошист…

- Вы с больной-то головы на здоровую не переваливайте! - воинственно  перебила Алевтина Филипповна. - Сейчас речь не о  внуке, а о сыне вашем идет. До сегодняшнего дня меня еще никто и никогда в глаза Жабой не обругивал! Как у него только язык-то повернуться посмел?!

- А за глаза - в курсе? - жестко вопросил завуч. - Или, может, будете уверять, что впервые в жизни о своем прозвище от Анатолия узнали? Что вы сами-то ему заявили? "По заслугам и честь", так? Так и кушайте то же с маслом, никуда теперь  не денетесь. И он от ему прилепленного… по крайней мере, пока аттестат не получит. И я с наклеенным ярлыком помру, хотя, мыслю, ну никак его не заслужил. Про три четверти других наших учителей, в ту же линию "маркированных", сейчас промолчим. Поймите: с этим просто надо научиться жить, не принимая близко к сердцу. Однако остаюсь при своем мнении, что для школьника услышать его прозвище из уст педагога, а еще и классного руководителя, обиднее вдвойне и даже втройне, нежели наоборот.  И руки нечего распускать! А теперь - скатертью дорога. Хоть в райком, хоть в обком, хоть на прием к министру образования!

"Тайну троих" сохранить-таки не удалось. Нетривиальный схлест выкатился за школьные стены, и судачили о нем многие. Однако подробности разбирательств на директорском уровне и в районо широкой публике остались неизвестны. Достоверно лишь одно: вскорости Толика перевели в параллельный класс, в котором, отметим особо, Полякова не преподавала. И до самого выпускного бала подросток при встречах с бывшей классухой нарочито с ней не здоровался.

Время… Непреклонное бескомпромиссное время…

В тысяча девятьсот девяностом году Анатолий окончил Ярославское высшее военное финансовое училище, выслужив лейтенантские погоны, и был назначен на должность начальника финслужбы отдельного десантно-штурмового батальона.

Как раз тогда в России стартовала эпоха "горячих точек", и молодой офицер прошел их не одну и не две, повидав на своем веку немало такого, о чем еще долго не напишут открыто. В армии он получил и новое прозвище: Железный Финик.

После смерти его родителей - мать быстротечно съел рак, а немного погодя, тяжело переживавший кончину супруги, вслед за нею в мир иной ушел и завуч-фронтовик - бывший Болтыш на малую родину не приезжал много лет…

Но вот однажды, по весне за несбывшимся концом света,  вдова и пенсионерка со стажем Алевтина Филипповна Полякова, страдавшая от целого букета болезней и потому ведущая малоподвижный образ жизни, сподобилась выйти на  прогулку, заодно желая и прикупить кое-какую продуктовую мелочевку.

Доковыляв до главного райцентровского гастронома, женщина, вес которой  вплотную приблизился к полутора центнерам, приостановилась, опираясь на клюку и астматично, с хрипотцой дыша. В эту минуту из дверей магазина вышел и спустился по облицованным клинкерной плиткой ступеням здания моложавый, но с густо серебрящимися висками подполковник-десантник в фуражке-"аэродроме" с высокой тульей. Остановившись неподалеку от Поляковой, он поставил на асфальт серый дипломат, достал зажигалку и пачку "Парламента"…

Алевтина Филипповна скользнула взглядом по мужской фигуре в ладно пригнанной военной форме -  и вдруг углядела коричневато-красную родинку- лентиго на лице прикуривавшего. В аккурат на левой щеке. Присмотрелась повнимательнее… И сквозь толщу десятилетий внезапно проступил знакомый детский облик.

"Неужели он? Ведь определенно похож на отца!"

- Толя? - осторожно-полуутвердительно вопросила бывшая учительница.  

Подполковник, в свой черед, затяжным прощупывающим взором нацелился  на безобразно оплывшую сгорбленную старуху с рыхлым лицом, на котором сильно выделялись глазные впадины, а радужка самих глаз почти выцвела; с густо-морщинистой шеей, кажущейся утопленной в грудную клетку; с отечными деформированными суставами пальцев рук и слоновьими ногами. Глубоко, жадно затянулся. Рефлекторно дотронулся до приметной родинки. Наконец кратко, отчужденно обронил:

- Да…

Подхватил дипломат. И стремительно зашагал прочь.

Читайте также

ПРОЗА

Звук

Звук

ПРОЗА

Педагог

Педагог

ЛИЧНАЯ ЖИЗНЬ

Наутро вышел мужем

Наутро вышел мужем

Не пропусти другие интересные статьи, подпишись:

Кругозор в Facebook

Комментарии

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
Войдите в систему используя свою учетную запись на сайте:
Email: Пароль:

напомнить пароль

Регистрация
Вы можете авторизироваться при помощи аккаунта Facebook

 

Опрос месяца

Состоятся ли переговоры Зеленского с Путиным, если Зеленский от имени народа Украины не откажется ни от Крыма, ни от Донбасса?

СтасВалерияЖурналBiblio-Globus.USA

БЛОГИ

25 Мая 2019

Виталий Цебрий Виталий Цебрий:

Как это лепится

Из какого подручного материала пропагандоны РФ лепят свои сенсационные новости из Украины...

20 Мая 2019

Мустафа ЭДИЛЬБИЕВ Мустафа ЭДИЛЬБИЕВ:

НЕПРОТИВЛЕНИЕ ЗЛУ НАСИЛИЕМ

Хвалённый всеми «поборниками» демократии, прав и свобод пресловутые Ельцин и ельцинский период можно смело сравнить с постверсальским периодом Адольфа Гитлера, который ознаменовался укреплением фашистского режима в Германии и подготовкой ко второй мировой войне Именно при Ельцине всё ещё находившиеся в полулегальном положении чекисты начали подготовку к своей сегодняшней легализации. Русский неофашизм бросил свой первый вызов цивилизованному мировому сообществу после крушения сталинской империи зла при Ельцине. Забегая вперёд, можно уверенно сказать, что коммендация власти Ельциным именно подполковнику КГБ Путину, а никому другому, тоже было не спонтанным или случайным явлением, а закономерным процессом укрепления ФСБ-фашизма в России.…

19 Мая 2019

Яков ФРЕЙДИН Яков ФРЕЙДИН:

Степени Отдаления

Занимательные заметки о встречах, которых не было, со знаменитыми людьми, которые были.

Больше мнений