обычная версиямобильная версия
подписка

независимое международное интернет-издание

Кругозор интернет-журнал
Держись заглавья, Кругозор, всем расширяя кругозор. Наум Коржавин.
октябрь '11
СТРОФЫ

ОСЕНЬ ОПЯТЬ ЗА ОКНОМ

ВЕСТЬ ВИНОГРАДА

Так уезжают из дома.
Сложены вещи. Питье, сухари.
В теле знакомая с детства истома.
К двери пойди. И дверь отвори.

Что за порогом? Не догадаться.
Счастье. Несчастье. Где, - позади?
Что, коль сегодня только пятнадцать,
а завтра больше шестидесяти?

Если поэт говорит - не надо
ни стихотворения, ни звезды, -
что остается? - Весть винограда
о том, что вино будешь пить не ты.

ОСЕННИЕ СТРОЧКИ

 3

В этом краю каменных небоскребов,
электрических стекол, нищих и книжных
снобов -
осень затерялась в тусклых потемках,
краски погасли в ее травяных котомках.
Листья опали страницами старой книги,
пророчившей в новом веке великие сдвиги.
Я читала жадно ее во мгле осенней,
ловя последнее солнце и последнее пенье
гамаюна, птицы странной и вещей,
смотрящей умно и хмуро на многие вещи.
Осень, осень, ушла она от стекла и камня,
от моей тоски, от моей любови давней к лесу,
к зверю и к степному простору
не пробраться туда мне, городскому вору.
Нет пути туда, где осенний горит багрянец,
где танцует осень свой последний, свой яркий танец.

 4

Тебя пишу, осень моя за окном,
потому что не замолчать твои краски,
в которых ритмы, пронизанные огнем,
и стихи, ручные и тихие, как сказки.
И значит - можно жить. И значит - есть дом,
 мой дом, где книги живут и бродят звери,
и можно писать стихи не только о том,
что в жизни были одни потери.
Нет. В этой жизни осень опять за окном,
а выйдешь - простор и зверю и мысли.
В этой осени, красками рвущейся напролом
поворот к унынию просто немыслим.
Строчки есть, в которых осень сгорает дотлa
красками ямбов, хореев и неутомимых глаголов,
льнущих к сказочному: жила-была,
утоляющих и жажду и голод...
Тебя пишу, осень моя за окном.
ноябрь 1999

О   ГОРОДЕ

Лето надвигается всем своим пеклом,
затянутыми шторами, закрытыми жалюзи.
Все покроется жаркой влагой,
горячим июльским пеплом,
а солнце будет сжигать, как его ни проси.

Но довольно об этом. Лучше поговорим о
Городе. Как угодно - так его назови:
хочешь - Афинами, а хочешь - Римом,
захлебнувшимся когда-то в Нероновой крови.

Но нет. Большая Центральная Станция, милый, -
не Афины и не древний иль современный Рим.
Здесь совершенно иначе вытягивают жилы:
Нью-Йорк по-иному незабываем и неповторим.

В Город идут все, алчущие движенья и шума.
Город любит толпу и разглагольствует о себе
перед многоликими, вышедшими из темного трюма -
он перед ними возвышается до небес.

Знаешь, в этом Городе, совершенно особом,
сталь, и цемент, и головокружительное стекло,
и от электрического света и небоскребов
исходит чувственное, удушливое тепло.

Но съевшие с Городом пуд или несколько соли
по фасадам карабкаются куда-то вверх,
не испытывая страха и ни малейшей боли,
нередко срываясь и падая на глазах у всех.

Город не сыт. Ненасытна его утроба.
Дни превращаются в тяжкий каменный миг...
Но вот Олег Ильинский  смотрит на фасад небоскреба
и пишет свой легкий графический стих.
1996

РАЗМОЛВКА

На дворе за окном холод и ветер.
Мы с тобою снова не вместе -
я в феврале, ты в весне или лете.
Дни у тебя те, а у меня эти.

Я сижу и пишу стихи тихо,
ты на колесах мчишься лихо.
Ты на колесах мчишься мимо.
Я говорю: счастье, ты говоришь: мнимо.

Я говорю: холод, ты говоришь: лето.
Я говорю: песнь, ты говоришь: спета.
Я думаю тихо, ты думаешь громко...
И оба на льдине тонкой, тонкой.

ОСЕННЕЕ

Пахнет дождь скотинкой живой,
и дождем - золотистая шкурка собачья.
Это осени рыжей вокруг водопой.
Это осени рыжей радость телячья.

Это стадо деревьев идет в небосклон,
и на ветках качается белка игриво.
Это к осени я прихожу на поклон.
Этой осенью лисьи листья красивы.

  ***

Много дней сижу я над книгами,
читая чужие стихи, бормоча чужие слова .
Мне бы справиться с ними - крылами, веригами,
играми в жизнь, покуда она у поэтов жива.

Только б книгу  сложить - кирпич за кирпичиком,
выбрать у каждого неповторимо свое:
этот - с жестом лихим, та - с красивейшим личиком -
их страстная история? Или просто - наше житье

претворяется вновь, притворяется зверем, святошею.
Друг, а кистью сумеешь изобразить этого в ритме стиха,
ту с рифмованной ношею? В слове можно заставить их быть.

Книга поэтов, живших когда-то за морем-
океаном, туманом, за самым за краем земли.
Пела и я у костра в шумном и пестром их таборе,
покуда мы вместе дорогою длинною шли.

ПОЛНОЛУНИЕ

Я люблю эти лунные стрелы
до боли впивающиеся в мою шерсть,
и непонятный, светящийся глаз луны,
висящий надо мной, непонятный глаз,
от которого горло открывается в лай,
напоминающий лес и бег, и погоню,
вой, далекий от человеческого очага
и ласковой руки женщины,
гладящей мою шерсть,
послушную, как мои глаза,
и чуткую, как мои уши.
Это лес надвигается на меня
и расступаются четыре сосны дома
и женщина, ласкавшая меня, остается в, нем,
а я бегу вдоль луны, вдоль ночи,
и лес надвигается на меня, мой лес,
который не помню, когда женщина
гладит меня и зовет меня
человеческим именем и держит меня
на цепи своей руки, которую забываю,
когда вижу светящийся глаз луны.

11 СЕНТЯБРЯ

Закроем дверь в этот день, дочь,
наденем: самые темные платья.
Этот день на глазах превращается в ночь,
на которую пало чье-то проклятье.

Слушать речи - что воду в ступе толочь.
Знаем только, что - смерть и что снова
камни рушатся, будто в давние годы, дочь,
те, лишавшие близких и крова.

Кто зовет, и кого зовут к небесам?
Камни рушатся, плавится воском железо.
Мир, расколотый вновь пополам,
говорит, что к спокойствию путь отрезан.

Что сказать обо всем этом, дочь?
Сентябрям опять нет конца и нет краю.
Двери на ключ, чтобы страх превозмочь...
Что еще? Я не знаю. Не знаю...

А на землю ложится тень.
Солнца нет. И луна не восходит.
Пыль и слезы. Так кончился день.
Только смерть еще около бродит.

ГУМИЛЕВ В АМЕРИКЕ

Нет, он пел бы и здесь не Город великий,
электричество, автомобили, мосты,
он пел бы Запад - солнечный, дикий,
каньонов драконьи хребты,
стрелу, пущенную рукою
смелой, и злые глаза...
А вдалеке, а вдалеке не давала б покою
песня девушки, льющаяся в небеса.

Что писал бы он здесь, в Нью-Йорке?..
Небоскребы, рекламы, метро...
Ах, смуглой девушке
с поцелуем сладким и горьким
он дарит бирюзовые кольца и серебро.
Костер пылает ярким пламенем,
возвещая зловещее впереди.
Завтра битва: надо спасать эти травы и камни.
Но падает он - который по счету! -
   с пулей в груди.

ПОРТРЕТ

Я насильно вдвинута в эту тяжелую раму.
Я красивым пятном вишу на стене.
Здесь я живу, переживая странную драму -
 в этой комнате, в этом городе, в этой стране.

Меня создал художник, списывая с нарядной дамы -
мертвой, только говорить и двигаться умела она.
А я   живая - с понимающими и видящими глазами,
но на безмолвие и неподвижность обречена.

Кто дал ему право на это, дал живые тона и краски?
Знает ли он, как кровь моя кипит на холсте?
Он при мне обо мне говорил нелепые сказки
про любовь, про искусство, о недосягаемой их высоте.

Все это бред. Сам художник не верил в это.
Был он жесток и лжив. Но умел творить чудеса.
Вот и создал меня. Я живу - которое лето! -
Я смотрю на вес, не в состоянье закрыть глаза.

Я кляну его, ночью не давая ему покоя.
Он кошмарные видит сны, предо мной ощущая вину.
Я его вдохновенье, двигаю его послушной рукою...
Все же он спит, а я никогда не усну.

Мне годами висеть в этой тяжелой раме.
Он умрет, а я еще долго буду жива -
сотворенная им в трепетной красочной гамме,
с неподвижной рукой, лежащей на кружевах.

__________________________________
1Олег Ильинский - самый молодой поэт второй волны эмиграции (1932-2003)

Не пропусти другие интересные статьи, подпишись:

Кругозор в Facebook

Комментарии

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
Войдите в систему используя свою учетную запись на сайте:
Email: Пароль:

напомнить пароль

Регистрация
Вы можете авторизироваться при помощи аккаунта Facebook
фото

Вера (Эстония)   12.10.2011 17:31

Красивые стихи о пережитом, о передуманном… Спасибо!  
  - 0   - 0

КОММЕНТАРИЙ ЧИТАТЕЛЯ

В Украине хватит убивать!

В Украине хватит убивать!

 

Опрос месяца

Как вы относитесь к личности нового - шестого - президента Украины Владимира Зеленского?

СтасВалерияЖурналBiblio-Globus.USA

БЛОГИ

20 Мая 2019

Мустафа ЭДИЛЬБИЕВ Мустафа ЭДИЛЬБИЕВ:

НЕПРОТИВЛЕНИЕ ЗЛУ НАСИЛИЕМ

Хвалённый всеми «поборниками» демократии, прав и свобод пресловутые Ельцин и ельцинский период можно смело сравнить с постверсальским периодом Адольфа Гитлера, который ознаменовался укреплением фашистского режима в Германии и подготовкой ко второй мировой войне Именно при Ельцине всё ещё находившиеся в полулегальном положении чекисты начали подготовку к своей сегодняшней легализации. Русский неофашизм бросил свой первый вызов цивилизованному мировому сообществу после крушения сталинской империи зла при Ельцине. Забегая вперёд, можно уверенно сказать, что коммендация власти Ельциным именно подполковнику КГБ Путину, а никому другому, тоже было не спонтанным или случайным явлением, а закономерным процессом укрепления ФСБ-фашизма в России.…

19 Мая 2019

Яков ФРЕЙДИН Яков ФРЕЙДИН:

Степени Отдаления

Занимательные заметки о встречах, которых не было, со знаменитыми людьми, которые были.

16 Мая 2019

Виталий Цебрий Виталий Цебрий:

Украина затаила дыхание. Час "Х"! Доживем до понедельника?

Украинцы дыхание уже "затаивали" за последние недели многократно. То выборы, то дебаты... Наконец вот с инаугурацией определилось: понедельник 20 мая...

Больше мнений