обычная версиямобильная версия
подписка

независимое международное интернет-издание

Кругозор интернет-журнал
Держись заглавья, Кругозор, всем расширяя кругозор. Наум Коржавин.
апрель '16
РУССКОЕ ЗАРУБЕЖЬЕ

Все дороги ведут в банк

Швейцарский банкир Александр Кочубей "Мы, дети беженцев ХХ века, можем сами решать свою судьбу"

И какой же русский читатель, узрев знакомую фамилию, не проговорит мысленно (а еще лучше - вслух) вот это, хрестоматийное: "Богат и славен Кочубей,/ Его луга необозримы...", и еще про "табуны его  коней", которые "...пасутся вольны, нехранимы". Дальше вспоминать можно, хотя и не обязательно: речь у нас пойдет о делах не столь давно минувших дней.

Потомок знатных родов России, вице-президент швейцарского банка Lombard Odier Александр Кочубей живет в Женеве. Пока я набираю номер его домашнего телефона, советую читателю позвать на помощь внимание и сообразительность, иначе он рискует запутаться в ветвях кочубеевского генеалогического древа, как это чуть было не случилось со мной. 

- Александр Андреевич, вам не впервой слышать этот вопрос: чей вы родом и откуда?

- Рожден в Нью-Йорке на 76-й улице, рос на 96-й, в школу ходил на 98-й. Район престижный, между Парк авеню и Мэдисон авеню. Детей в семье было пятеро: я старший, следом идут сестры Елена и Татьяна, брат Николай и младшая сестра Марина. Наш отец - Андрей Сергеевич Кочубей, мать - светлейшая княжна Дарья Константиновна, урожденная Горчакова. С нами жила бабушка с отцовской стороны Ирина Георгиевна, дочь выдающегося русского ученого-микробиолога Георгия Норбертовича Габричевского, чье имя носит основанный им в Москве НИИ эпидемиологии и микробиологии. Его предков, голландских протестантов, пригласил в Россию Петр Великий. Габричевские владели в Москве домом в Вознесенском переулке, недалеко от особняка, в котором жил предприниматель и меценат Михаил Абрамович Морозов. Габричевские водили знакомство с людьми известными: художник Константин Коровин учил их детей рисованию, композитор Сергей Рахманинов играл на рояле. Бабушкин муж, мой дед Сергей Михайлович Кочубей родился в Киеве, воспитывался в Черниговской губернии, в имении Вороньки, принадлежавшем княжне Елене Сергеевне Волконской, дочери декабриста...

- А вот отец ваш, как явствует из родословной семейства Кочубей, рожден в Италии. Далековато от Черниговщины...

- Об этом речь впереди. Но прежде скажу, что у нашей фамилии давние связи с Италией: в Риме жила до самой своей кончины княгиня Зинаида Александровна Волконская, а итальянец Осип Поджио, которого Николай I отправил в ссылку за связь с декабристами, был женат вторым браком на дочери сенатора Бороздина, родственнице Волконских. Что же касается непосредственно нашей семьи, то мой дед по материнской линии - светлейший князь Константин Александрович Горчаков; его отец, мой прапрапрапрадед князь Александр Михайлович Горчаков был министром иностранных дел России...

- ...за что и стал главным героем "Битвы железных канцлеров". Читали этот роман?

- Нет. Кто написал?

- Валентин Пикуль. Найдете время - прочтите, вам будет интересно.

- Мой основной интерес - в области русской исторической литературы. Прочел все семь томов "Истории государства Российского" Карамзина, где изложен довольно странный взгляд на русскую историю, не говоря уж о куче ошибок...

Моя бабушка со стороны матери Мария Александровна, урожденная Вырубова, принадлежала к старинному дворянскому роду; ее отец и мой прадед Александр Васильевич Вырубов одно время был женат на Анне Танеевой...

- Еще одно известное имя: племянница композитора Сергея Танеева, фрейлина и подруга императрицы, в замужестве - Вырубова.

- Да, это первая жена прадеда. В чине лейтенанта морского флота России он участвовал в русско-японской войне. Крейсер "Светлана", на котором он служил, во время сражения при Цусиме потопили японцы, Александр Вырубов попал к ним в плен. Освободился в 1906 году, вернулся в Россию, долго не женился. Государь с императрицей решили, что морской офицер, князь, вхожий ко двору, должен иметь семью. Они устроили брак между Танеевой и Вырубовым, через полгода распавшийся. Александр женился на Марии Александровне Киреевой, переехал с ней в Швейцарию, там родилась моя бабушка, Мария младшая. Вырубов вернулся с семьей в Россию, а в 1919 году был расстрелян в Кисловодске большевиками как дворянин и офицер. Его вдова вышла замуж за богатого швейцарца Жоржа Бемберга, семья владела огромными имениями в Аргентине и Уругвае, но жили они в Париже, в роскошном замке, там бабушка воспитывалась и провела юность, а в 1934 году стала женой Константина Александровича Горчакова, родила ему четырех дочерей, моя мать - из них самая младшая. Вот, вкратце, история нашей семьи.

- В моей голове - целый оркестр из звучных имен. Словно в дворянском собрании побывал. Правда, незваным...

- А ведь я назвал далеко не все имена. Рядом с нами, на 96-й улице Нью-Йорка жил мой двоюродный дядя князь Никита Лобанов-Ростовский, через дорогу - князья Голицыны, дворяне и графы Шереметевы, Татищевы, Бутеневы, они дружили с нашими родителями, часто бывали у нас дома. Принято было совместно отмечать православные праздники, и не только Рождество и Пасху. Все крутилось вокруг маленького нью-йоркского квартала, где обитало много русских эмигрантов. Центром общения была, как нетрудно догадаться, православная церковь на 93-й улице, она и сейчас существует. И тот факт, что я был крещен в доме Роберта Масси, автора книг "Nikolas and Alexandra" и "Peter The Great", не выглядит случайным. В нашей жизни многое предопределено еще при рождении. Но лишь повзрослев, мы начинаем осознавать, что вообще живем благодаря тому, что было до нас. Это уникальная цепочка, перешедшая из России в Америку, через поколение отцов и матерей, бабушек и дедушек - к детям, внукам и правнукам. Когда я вырос и начал изучать историю России, у меня на многое открылись глаза. Впервые попав в эту страну, где мои фамильные корни, могилы моих предков, встречаясь с людьми и разговаривая с ними, я испытал странное чувство, что многие из них мне знакомы, хоть я никогда их раньше не встречал. Правда, это временное ощущение: родился я в Америке, много лет живу в Европе, представляю уже второе поколение Кочубеев за рубежом, и если раньше ощущал себя русским, то, появившись в России, понял, что я - иностранец.

- Ну нет, вы - русский, только не российский.

- Наверное, вы правы. Не буду с вами спорить.

- Герой пушкинской "Полтавы", генеральный судья Войска Запорожского Василий Кочубей, казненный в 1708 году, кем вам приходится?

- Василий Леонтьевич - мой прямой предок. Его потомок в пятом поколении, мой прапрапрадед Аркадий Васильевич Кочубей, скончавшийся в 1878 году, считается основателем фамильной ветви тех Кочубеев, которые живут сегодня на белом свете. Действительный статский советник, участник Отечественной войны 1812 года, Киевский вице-губернатор, затем - Орловский губернатор, выйдя в оставку, возглавил Совет попечителей Больницы Всех Скорбящих в Санкт-Петербурге.

- Не знал я, что у гетмана Кочубея были сыновья, продлившие род. В поэме говорится только о дочери Марии...

- Нет, у него, слава Богу, было двое сыновей: Василий и Федор. Пушкин мог о них не знать.

- Вряд ли. Скорее всего, знал, просто решил не распыляться, остановить внимание на трагедии отца и дочери. Ну а вы, я читал, бывали в Орле, где когда-то правил ваш родственник.          

- В то время я работал в Москве. Захотелось посетить места, связанные с нашей фамилией, увидеть часовню, построенную губернатором Кочубеем в 1845 году как фамильная усыпальница, где похоронены его супруга, княжна София Вяземская, мать Елена Туманская (Кочубей) и младший сын.

Мой прадед Михаил Николаевич Кочубей имел четырех сыновей и дочь. Сыновья закончили Николаевский кадетский корпус в Петербурге, трое из них служили в царской армии, воевали в Первую мировую, с началом Гражданской войны вступили в Белую армию. Сергей, самый младший из братьев, по молодости лет царю послужить не успел, хотя кадетский корпус закончил, получил офицерский чин, в Гражданскую сражался в рядах Белой армии. К сожалению, Белое движение было разбито, и Сергей вместе с братом Михаилом очутился в Болгарии, оттуда уехал в Париж. Обладая прекрасным голосом и музыкальным слухом, он был принят в казачий хор имени атамана Платова, объездил с ним всю Европу. Его манила карьера профессионального певца, и он отправился во Флоренцию, там встретил Ирину Габричевскую, влюбился, сделал ей предложение. От их брака родились мой отец и его сестра, моя тетушка Елена Сергеевна Кочубей, жена князя Евгения Трубецкого...

- Проживающий в Париже князь Александр Трубецкой, у которого несколько лет назад я брал интервью, к вам тоже имеет отношение?

- Дядя Саша и дядя Женя - двоюродные братья. Интервью, к сожалению, я не читал, а хотел бы. Пришлите, если не трудно.                

- Пришлю. Но не раньше, чем услышу продолжение вашей истории.

- Хорошо. Моя бабушка Ирина Габричевская играла заметную роль в деятельности Красного Креста, отделение которого в конце Второй мировой войны открылось во Флоренции, по работе часто общалась с американскими офицерами и генералами. В дальнейшем это помогло семье Сергея Кочубея перебраться в Соединенные Штаты.

- Италия, Флоренция... Одни названия чего стоят. Жить бы да жить...

- К власти в этой стране пришли социалисты. Русские эмигранты, а их немало было в Италии, боялись повторения событий 1917 года, которые заставили их покинуть Россию. Вот и стремились уехать - кто в Америку, кто в Австралию. Официальный вызов, а также билеты на пароход до Нью-Йорка на всю семью Кочубей прислал судья Уильям Кларк, который представлял Соединенные Штаты в апелляционном суде стран-союзников в Нюрнберге. Кочубеи прибыли в Нью-Йорк в 1953 году практически без денег, но русская эмигрантская община их сильно поддержала. Мой отец, которому тогда было 15 лет, поступил в частную школу, закончил ее, потом - Columbia University. Он математик, доктор наук, живет в Нью-Йорке. Много лет работал в корпорации IBM. Они с мамой как-то обсуждали возможность переезда в Европу, но в 1992 году мама умерла от рака, с тех пор отец к этой теме не возвращался. Сейчас он на пенсии. Привычных ценностей не меняет: семья, православие, память предков. Настоящий русский человек. Мы, пятеро детей, окружили его вниманием и заботой.                          

- Вот, значит, как: родители предпочли Европе - Америку, а сын - наоборот. Я вас имею в виду...

- Это к тому, что я живу в Швейцарии? Пример подал мой дед, светлейший князь Константин Горчаков. Он родился в Берлине, учился в Лозанне, был банкиром в Цюрихе, а в 1942  году, уже будучи женат на моей бабушке, уехал в Уругвай, там основал банк и прожил до конца дней своих, хотя не верил в будущее этой страны. Всех своих четырех дочерей, в том числе мою маму, отправил в Нью-Йорк, чтобы они там выучились и чтобы ни одна из них не вышла замуж за южноамериканца. А вот меня всегда тянуло в Европу. Закончив Middlebury College в штате Вермонт, я годы спустя оказался в Женеве, где меня окружают тетушки и  двоюродные братья. Здесь мой дом. Имею два паспорта - швейцарский и американский. 

- Могли бы и российский заиметь, пока работали в Москве.

- Да, целых два года я был управляющим директором инвестиционной компании Renaissance. Обычно иностранцы, собираясь работать в России, понимают, что для них это временная остановка, поэтому оставляют дома семьи и скарб. Но я так жить не хотел, считал - это все равно что на двух конях скакать. Приехал в Москву с женой и детьми, перевез одежду, мебель. Не сразу понял, что роль, которую я играл в банковской сфере, конкретно - в сфере управления капиталом, в России не развита, и построить здесь банковскую карьеру мне не удастся. 

- Буду благодарен, если вы в двух словах объясните, почему...

- Потому что я разобрался в том, как система русская работает, как в ней люди зарабатывают, как договариваются между собой. Меня уважали, потому что я иностранец, и в то же время намекали: вы русский человек, вы нас поймете. Но со мной играть в эти игры нельзя, я вижу ситуацию извне, изнутри, с боков. Надо было прожить эти два года, чтобы все увидеть своими глазами и прийти к выводу, что я никогда не стану частью этой системы, этой экономики, этого общества, я не смогу действовать, как они, не так воспитан. Вернулся домой, в Швейцарию, когда понял, что не могу жить в России, это слишком тяжелая для меня страна. А когда-то надеялся найти здесь свое место, ведь у меня русские родители, юность моя прошла в русском обществе, я получил русское образование...

- Ну, положим, образование-то у вас американское...

- Извините, я хотел сказать - воспитание. Хотя и образование русское тоже есть: почти год проучился на филологическом факультете МГУ.

- Еще новость! Какая нужда привела на филфак финансиста, банкира?

- Всем студентам Middlebury College полагалось пройти за рубежом специальный курс. Мои интересы были в стороне от финансовой сферы, я увлекался историей и экономикой, своей темой выбрал Russian and East European Area Studies. Выиграл приз для студентов, отлично проявивших себя в изучении этой темы, и по возвращении в Штаты был приглашен на обед с президентом нашего колледжа Оленом Робисоном. Выбрав минуту, президент подошел ко мне и спросил, что я собираюсь делать, когда получу диплом. У меня как раз намечалось два варианта: первый - в министерстве иностранных дел, работа по линии международных связей, второй - в ЦРУ, куда я был приглашен на собеседование, поскольку свободно говорю по-русски: им требовались переводчики текстов региональных радиопередач и газетных статей. Но я сказал себе: "Не для того ты заканчивал университет, чтобы стать переводчиком", - и на собеседование не пошел. Называю президенту колледжа оба варианта, он мне и говорит: "Служба в State Department не так интересна, как ты себе нарисовал. Что же касается CIA... Если готов посвятить этому всю жизнь, - в добрый час, но имей в виду: тот, кто туда приходит, никогда не сможет уйти. Попробуй стать банкиром: с людьми будешь общаться, мир повидаешь..."

- Не уверен, что в вопросе выбора профессии последнее слово должно быть за президентом колледжа. Ну а вы к нему прислушались и не пожалели?

- Ни разу не пожалел. Вспомнил, что банкиром был мой дед, и уверенно пошел по его стопам. Профессия оказалась очень интересной, не говоря уж о том, что я побывал более чем в сорока странах, работал в Азии, Африке, Южной Америке. Ну и такой важный фактор: мне хотелось заработать деньги, и я эту задачу решил.

- Но, как я понял, меньше всего этому помог опыт работы в Москве. Там, по себе знаю, хорошо бывать в компаниях, общаться за накрытым столом. Уж в этом-то вам везло?

- Нас постоянно куда-нибудь приглашали. Общение - очень важная часть московской жизни, без этого, мне кажется, это был бы совершенно другой город. Ну а я привык подходить к людям без претензий, с открытым сердцем, и не боюсь, что кто-то обо мне скажет: мол, не с теми общается. Мы с женой иногда ездили на дачу к моему водителю. Пили компот из ягод, которые сами же собрали, посещали местную церковь - в общем, жили простой деревенской российской жизнью. До сих пор храню об этом сладкое воспоминание. Или, бывало, сижу в каком-нибудь посольстве, слева от меня - важный представитель крупной корпорации, справа - посол известной страны. Это впечатляло. Наша культурная жизнь крутилась вокруг музеев, музыки. Театр - меньше, честно признаю, потому что жена тогда еще плохо говорила по-русски, ей было сложно понимать действие на сцене. Четвертый круг общения - знакомые из русской эмиграции, которые в то время приезжали в Москву: через них мы тоже завязывали знакомства. 

- Интервью будет неполным, если я не спрошу вас о семье.

- Жену зовут Анна, мы познакомились в Лондоне. Родилась в Германии, выросла в Женеве, мать шведка, из семьи моряков, отец из польско-литовской еврейской семьи, вырос в Париже. Когда мы решили пожениться, я Анне сказал: не могу обещать, что останемся в Лондоне, даже не знаю, где наша жизнь сложится, зато знаю, что будем много путешествовать, надеюсь, ты к этому готова. И она была готова. Мы оба дети беженцев ХХ века. Корни наши отрезаны, мы свободные люди, можем сами решать свою судьбу. У нас двое детей, сына зовут Константин, дочь - Анастасия. Оба говорят по-русски. Свободно владеют главным языком Швейцарии - французским, а также немецким и английским. У них добрая наследственность: моя бабушка Габричевская знала восемь языков, дед Горчаков - семь, отец говорит на пяти...

- Вопрос, может быть, бестактный, но вам, уверен, задавали его в России, так что рискну и я: почему не выбрали русскую жену?

- К такому вопросу я отношусь спокойно и отвечаю, что спутницу жизни выбрал не по этническому признаку, а по любви. Знаю свои корни, историю своего рода, и мне этого достаточно для самоутверждения. Иногда поддразниваю Анну, говоря, что она у меня тоже русская, поскольку связана с Россией польско-литовским-шведским происхождением...

...Перечитываю написанное. Слышу раздраженную реплику читателя: что за манера у автора - забивать наши головы историями из прошлого, именами  людей, ушедших в небытие, словно нет у нас сегодня дел и забот поважнее. Не сомневаюсь, есть они - дела, заботы. Но убежден, что одним "сегодня" жив не будешь. Ибо у кого нет прошлого - у того нет будущего.     


___________________
На фото: Александр Кочубей.

Не пропусти другие интересные статьи, подпишись:

Кругозор в Facebook

Комментарии

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
Войдите в систему используя свою учетную запись на сайте:
Email: Пароль:

напомнить пароль

Регистрация
Вы можете авторизироваться при помощи аккаунта Facebook

 

Опрос месяца

Состоятся ли переговоры Зеленского с Путиным, если Зеленский от имени народа Украины не откажется ни от Крыма, ни от Донбасса?

СтасВалерияЖурналBiblio-Globus.USA

БЛОГИ

20 Мая 2019

Мустафа ЭДИЛЬБИЕВ Мустафа ЭДИЛЬБИЕВ:

НЕПРОТИВЛЕНИЕ ЗЛУ НАСИЛИЕМ

Хвалённый всеми «поборниками» демократии, прав и свобод пресловутые Ельцин и ельцинский период можно смело сравнить с постверсальским периодом Адольфа Гитлера, который ознаменовался укреплением фашистского режима в Германии и подготовкой ко второй мировой войне Именно при Ельцине всё ещё находившиеся в полулегальном положении чекисты начали подготовку к своей сегодняшней легализации. Русский неофашизм бросил свой первый вызов цивилизованному мировому сообществу после крушения сталинской империи зла при Ельцине. Забегая вперёд, можно уверенно сказать, что коммендация власти Ельциным именно подполковнику КГБ Путину, а никому другому, тоже было не спонтанным или случайным явлением, а закономерным процессом укрепления ФСБ-фашизма в России.…

19 Мая 2019

Яков ФРЕЙДИН Яков ФРЕЙДИН:

Степени Отдаления

Занимательные заметки о встречах, которых не было, со знаменитыми людьми, которые были.

16 Мая 2019

Виталий Цебрий Виталий Цебрий:

Украина затаила дыхание. Час "Х"! Доживем до понедельника?

Украинцы дыхание уже "затаивали" за последние недели многократно. То выборы, то дебаты... Наконец вот с инаугурацией определилось: понедельник 20 мая...

Больше мнений