обычная версиямобильная версия
подписка

независимое международное интернет-издание

Кругозор интернет-журнал
Держись заглавья, Кругозор, всем расширяя кругозор. Наум Коржавин.
март '18
ПРОЗА

Продвинутый Фоль

Рассказ

1.

Мы прилетели из Парижа в Москву, и, очевидно, из-за смены температуры жена вдруг захандрила, расклеилась, и я срочно начал искать врача. Я почему-то представил себе уютного чеховского - в шляпе и бороде клинышком - семейного доктора, который одним своим видом, чемоданчиком, неторопливой улыбкой и повторением какого-нибудь старомодного дурацкого словечка типа "голубчик" сразу же вызовет к себе доверие, желание расслабиться и полностью переложить в его умелые профессиональные руки дело твоего выздоровления. После чего, выпив малины с чаем, приняв порошки и поставив горчичники, хорошо пропотев ночью, наутро выздороветь. Это звучало успокаивающе и убедительно, и я бросился на поиски.

Мои московские друзья засмеяли меня, недоуменно разводя руками, переглядываясь и иронически цокая языками от моей американской серости. Знакомые, коллеги, сослуживцы - все в один голос утверждали, что сегодня, в начале третьего тысячелетия, в век компьютеров, скоростей, информационного взрыва и атомной энергетики, все эти чеховские, бунинские, а также окуджавовские доктора являются полным и окончательно изжитым анахронизмом. Мне сказали: у тебя нет выхода! Если ты действительно хочешь, чтобы твоя жена выздоровела, необходимо срочно вести ее на компьютерную диагностику, лучше всего по знаменитому американскому, а теперь уже наднациональному методу Фоля.

Поэтому на третий день недомогания я посадил жену в автомобиль и повез ее по объявлению, звучавшему так: "Продвинутый Фоль! Компьютерная диагностика. Высококвалифицированные специалисты. Приятная профессиональная атмосфера. Почти центр". Я хотел, чтобы жена выздоровела, и поэтому позвонил и назначил время приема, добавив, что нам нужно срочно и что мы готовы доплатить за скорость.

В назначенный час мы оказались в темном подъезде, основательно пропахшем кошачьей мочой. На стене у входа мелом была нарисована стрела, а под ней написано: "Кремлевские таблетки. 3-й этаж". Проверив еще раз правильность адреса, мы обнаружили, что наша цель находится на том же третьем этаже, и начали восхождение. Стены лестницы были исписаны руками любознательных учеников английских школ. Много внимания было уделено интимной связи мужчины и женщины, не обойдены молчанием половые органы президентов России и Америки. Несколько слов ободрения было сказано в адрес Адольфа Гитлера и Владимира Жириновского.

После второго этажа стало меньше вонять мочой, зато стало больше пахнуть сгнившими овощами. Дверь на третьем этаже, на которой было мелом же написано: "Медицинский центр", открылась после того, как кто-то долго и внимательно, ничего не говоря и не спрашивая (но сопя), рассматривал нас в дверной глазок.

"Третья налево", - буркнул седой небритый мужчина в домашних шлепанцах, наконец пропустив нас в помещение. Пахло смесью камфорного масла и винегрета. Квартира оказалась значительно больше, чем нам представлялось с лестницы: с длинным коридором, огромным количеством дверей и плакатами вдоль всего коридора, предлагающими гражданам заботиться о своем здоровье и соблюдать меры предосторожности во время полового акта.

За третьей налево дверью, в почти пустой комнате (очевидно приемной), лежала на диване в домашнем халате миловидная женщина лет сорока пяти - пятидесяти, оживленно с кем-то болтавшая по телефону. Увидев нас, она запахнула халат, заулыбалась и, не прекращая разговор, приветливо указала на дверь, ведущую из приемной в следующее помещение. По дороге она подставила руку, и я опустил в нее оговоренную заранее сумму. Мы вошли и оказались в малюсенькой каморке, ранее бывшей, очевидно, кладовкой, в которой только и умещалось, что кресло, когда-то явно гинекологического назначения, стул и малюсенький столик с красующимся на нем компьютером.

"Полотенчико принесли? - все еще прижимая трубку к уху, спросила нас обитательница приемной. - Тогда распаковывайтесь, разувайтесь и раздевайтесь".

- Совсем? - невпопад ляпнул я.

Доброжелательная дама одарила меня еще одной улыбкой и закрыла дверь. Щелкнул замок, и мы оказались заперты. Последнее, что я успел заметить, - это что трубка у доброжелательной была на длинном шнуре. "Далеко не уйдет", - почему-то сложилось у меня в голове. И от этой мысли напряжение, овладевшее мной с того момента, как мы оказались на вонючей лестнице, спало.

Жена вынула из принесенной сумки полотенце, аккуратно сложила на гинекологическом кресле и поинтересовалась: "Кто будет раздеваться? - в ее голосе отчетливо слышалась ирония. - Ты или я?"

"Родная, - сказал я, - однажды доктора Рабиновича пригласили осмотреть Сталина, у которого болел живот. Рабинович промял генерального секретаря и сказал, мол, будем ставить клизму, так как налицо запор. "Кому клизму? - поинтересовался вождь всех народов. - Мне?" На что доктор Рабинович со свойственным только рабиновичам остроумием сказал: "Нет, товарищ генеральный секретарь, клизму будем ставить мне!" - и думал, что удачно пошутил".

"Надоели мне твои шутки тоже", - сказала жена, но начала раздеваться. "Так вот, - охотно продолжил я, - доктору Рабиновичу поставили клизму, и в этот самый момент (надо же такому случиться!) самого прогрессивного языковеда на свете, так сказать, прорвало, и жить ему сразу стало легче и веселее, - я попытался свистнуть, но неудачно. - С тех самых пор, как только у вождей запоры, евреям ставят клизмы".

Я засмеялся, но ответного энтузиазма не обнаружил. "Когда я говорил "Рабинович", я имел в виду собирательный образ", - сделал я еще одну робкую попытку. Жена нахмурилась, обдумывая, снимать ли ей лифчик, решила снимать, сняла и оказалась по пояс голой.

2.

В этот момент, как по мановению волшебной палочки, дверь в каморку открылась, и в нее втиснулись трое хмурых мужчин. Двое в халатах, третий в пиджаке, надетом прямо на голое и очень волосатое тело. Не обращая на нас внимания, слегка потеснив меня плечами, они сгрудились вокруг компьютера, который приветственно им зажужжал. Затем все трое, как по команде, повернули головы в нашу сторону.

"Доктор Тюлюлюкин", - представился один из тех, кто был в халате. "Изобретатель Савельев Степан Дмитриевич", - отрекомендовался второй. "А я просто посмотреть пришел, - объяснил тот, кто был в пиджаке. И действительно: просто посмотрел на мою полуголую жену. - Я тут живу по соседству".

"Ну-с, кто из вас на диагностику?" - строго спросил доктор Тюлюлюкин. Не знаю, что чувствовала в этот момент моя по пояс голая и босая жена, но я себя ощущал как в плохом водевиле. "Я, - сказала жена и почему-то подняла руку, - на диагностику пришла я".

Тот, который представился изобретателем Савельевым, засуетился: "Вот сюда, пожалуйста, бочком, так сказать", - он достал откуда-то грязноватый стакан с мутноватой водой, движением фокусника раскрыл принесенное женой полотенце, бросил его на пол, вылил половину воды на полотенце и широким жестом пригласил жену встать на него. "Вот, пожалуйста, ножками босыми на мокрое полотенчико, сейчас мы к нему электродики подключим, а в ручки уж, не обессудьте, проводочки, а ежели озябнем, то опять же не обессудьте, но уж за ради здоровья потерпеть придется".

Как Савельев говорил, так и делал, и через минуту к полотенцу были прикреплены электродики, а в руках жены оказались по оголенному проводочку, другими своими концами уходящие под гинекологическое кресло, а далее, очевидно, к компьютеру.

"А теперь выпьем водичку, - снова засуетился изобретатель. В руке его магическим образом возник тот же стакан с остатками воды, который он теперь протягивал моей жене. - Стаканчик, так сказать водички, надо выпить. Всенепременно".

"Воды..." - тупо повторила жена и посмотрела на меня. Я пожал плечами, мол, раз уж мы сюда пришли... Жена взяла стакан, на секунду задумалась, но потом мелкими глотками начала пить. Мужчина в пиджаке на голое тело неотрывно смотрел на ее грудь, иногда шумно сглатывая слюну и еле слышно матерясь. Думаю, он впервые в жизни пожалел, что не стал врачом.

Тюлюлюкин тем временем чем-то щелкнул, что-то повернул, и на экране компьютера высветилась надпись: "Продвинутый Фоль", а под ней изящным каллиграфическим шрифтом: "Савельев". Надпись пропала и сменилась изображением мужского тела, а после досадливого чертыхания доктора снова что-то щелкнуло, и появилось схематичное изображение женского тела, на котором в разных его местах, как фонари, мерцали несколько темно-красных точек.

"Легкие забиты… Печеночка барахлит… Не все в порядке в нижнем отделе позвоночника", - озабоченно произнес Тюлюлюкин.

"Вижу кое-что еще", - напряженным тоном подсказал Савельев.

"Да, я тоже вижу, вот..." - тут же отозвался Тюлюлюкин. В этот момент по экрану прошла мерцающая полоса.

"Вегето-сосудистая дистония", - почти хором сказали Тюлюлюкин и Савельев.

Мужик в пиджаке на голое тело наконец оторвался от груди моей жены и перевел восхищенный взгляд на экран компьютера.

"Ситуация непростая, придется серьезно потрудиться. Какое счастье, что вовремя поймали. Еще бы неделю-другую, и могло бы быть поздно", - задумчиво произнес Тюлюлюкин.

Не успел он закончить, как Савельев подхватил: "Старым-то, обычным Фолем могли бы и не заметить. Обычный Фоль так глубоко не берет!"

"В чем дело? Что вы там такое увидели?" - ошарашенно спросила жена.

"Организм измучен и молит, молит о помощи, и мы ему эту помощь предоставим", - Тюлюлюкин сделал шаг вперед, оказался между мной и женой, взял нас обоих за кисти рук - ее за левую, меня за правую - и замер. Наступило неловкое молчание. Жена смотрела на меня тяжелым взглядом. Тюлюлюкин стоял, опустив голову и закрыв глаза. Савельев уперся, как мыслитель Родена, подбородком в кулак, глаза долу и тоже молчал. По гусиной коже на голой груди жены я понял, что она замерзла, а по блеску ее глаз, что ее сейчас прорвет.

Я не люблю крови, а если бы жена открыла рот, крови и разрушений было бы не избежать (я знаю, о чем говорю). Поэтому я попытался спасти изобретателей, вызвав огонь на себя: "А скажите..." - начал я, но меня прервал Тюлюлюкин: "Руки у вас холодные... возможно, у вас облитерирующий эндертерит. Коллапс не исключен! Срочно, да срочно, дорога каждая секунда!"

3.

Тюлюлюкин резко отпустил наши руки, и жена стала нервно одеваться.

"Лекарств-то много, и разных, - глубокомысленно вступил в разговор оживший Роден. - Но ведь что интересно, что одна и та же пилюля для кого-то благость, а для другого она же яд! - Он говорил тихо, как бы размышляя, но как бы и делясь с нами своим сокровенным: - Еще вчера врачи на больных эксперименты проводили. Врачи они не плохие, нет! Просто у них не было Метода. - Слово ?Метод" у Савельева явно звучало с заглавной буквы. - Они давали больным лекарство и смотрели, помогут эти лекарства или нет. А потом, когда они помогали, то давали другие и снова ждали..."

"Бывало, именно из-за лекарств, не от болезни и умирали..." - вставил свои двадцать копеек Тюлюлюкин.

"Да, история знает много таких случаев, - не дал ему развить тему Савельев.- Но недавно, совсем недавно в одну скромную, немолодую уже голову пришла идея..."

"Гениальная идея в гениальную голову", - опять вмешался Тюлюлюкин.

"Нет, брат Тюлюлюкин, - продолжил изобретатель и сделал жест правой рукой, точно как члены Политбюро ЦК КПСС приветствовали проходящих демонстрантов, - не надо так! Гениальное видится на расстоянии. Пройдут века, да, пусть пройдут века, и тогда, тогда потомки решат... Но нам надо спасать эту чудесную, милую, очаровательную женщину! Надо думать о людях!"

Тюлюлюкин уже был у компьютера, и на экране снова появилось очертание женского тела, в нескольких точках которого мерцали темно-фиолетовые, почти чернильные пятна. Откуда-то из-под стола появился картонный ящик. Все трое фолевцев склонились над ним, и Тюлюлюкин, порывшись, выудил оттуда блистирку с шестью запечатанными в фольгу таблетками, явно отечественного производства.

"Это вот в левую ручку, а проводок в правую", - и снова моя жена, метнув на меня убийственный взгляд, замерла с проводом в руках.

Изобретатели уставились на экран, на котором ничего не происходило.

"Нет, нет, не годится!" - воскликнул Савельев. Тюлюлюкин быстро выудил из ящика стеклянную баночку с какими-то белыми таблетками и всунул ее в руку моей жене, забрав у нее блистирку. На этот раз экран вздрогнул, по нему прошла судорожная волна, но потом все вернулось на круги своя и замерло.

"Правильное направление, - скомандовал Савельев, - но не хватает силы. Да, силы не хватает!" - вдруг с пафосом вскричал он.

Движением фокусника Тюлюлюкин выхватил из ящика красивую белую пластиковую банку с явно заграничной наклейкой, в каких в Америке продаются витамины и пищевые добавки. Стеклянная банка исчезла, а в руке у жены появилось импортное средство… и тут произошло чудо! Из старенького, еле пыхтящего компьютера послышалась музыка, а все темные пятна на контуре женщины на экране начали светиться изнутри и вдруг лопнули, взорвавшись тысячью огоньков, как гроздья салюта, и все тело на экране засветилось радугой жизнеутверждающих цветов.

От восторга Тюлюлюкин захлопал в ладоши, но осекся под косым тяжелым взглядом изобретателя. От неожиданности безымянный мужик в пиджаке на голое тело громко испортил воздух. В комнате явственно запахло кислыми щами.

"Все, - сказала жена, - это не последняя даже капля, это последнее ведро!"

И мы ушли, так и не узнав, сколько нам будет стоить полное и окончательное излечение от вегето-сосудистой дистонии и предотвращение немедленного коллапса.

Я бы никогда не вспомнил о продвинутом Фоле, если бы в следующий свой приезд в Москву не увидел на экране телевизора, сразу после вечерних новостей, знакомые лица фолевцев. Налицо были Савельев, Тюлюлюкин, та самая женщина, которая лежала на диване и говорила по телефону, и даже сосед, но уже более прилично одетый. Шла серьезная раскрутка невероятно точного и действенного метода диагностики практически всех возможных заболеваний. На экране ожило все, что произошло с нами, но с небольшим новшеством: у больной отрезали прядь волос, а у больного взяли каплю крови и зачем-то в кровь и в волосы тоже совали оголенные провода. Затем на экране телевизора стали появляться известные всей стране певцы, музыканты, спортсмены и политические деятели. Все они в один голос утверждали, что Продвинутый Фоль спас их жизни, жизни их детей и близких. Радостные лица, благодарности Тюлюлюкину и Савельеву не прекращались, пока наконец на экране не засветилось следующее сообщение: "Отечественный Фоль - самый продвинутый Фоль в мире!" Затем диктор сообщил замогильным голосом: "Больны вы или здоровы, хорошо вы себя чувствуете или плохо, неважно. Вас изнутри, возможно, сжигают страшные заболевания, обнаружить и предотвратить которые сможет только… продвинутый Фоль!" После этого экран взорвался салютом и засветился жизнеутверждающей радугой.

"В Америке так не могут", - сообщили мне мои московские родственники.

"У нас теперь и жить лучше стало, и лечат лучше, чем у вас", - объявил мне мой двоюродный брат.

"А вообще, что у вас в Америке есть такого, чего у нас купить нельзя?!" - поддакнула его жена.

И я опять в который раз понял, какой я счастливый человек и как мне повезло в жизни, что я вовремя уехал в страну, в которой все это происходило задолго до моего рождения, а встречи с Савельевыми и Тюлюлюкиными происходят только на страницах книг Фицджеральда и О'Генри.

Как мне рассказали уже много позднее одни дальние знакомые, Савельев стал депутатом Думы, но прослужил там недолго, так как его вскоре после выборов убили в женской бане выстрелом в голову. А Тюлюлюкин стал академиком, но не Академии медицинских наук, а какой-то другой, о которой даже вроде до того ничего не слышали. Он теперь живет в четырехэтажном особняке в центре Москвы, принимает исключительно олигархов и руководителей государства и лечит их от облысения и импотенции. И уже почти всех и почти от всего вылечил.

Читайте также

ПРОЗА

Звук

Звук

ПРОЗА

Педагог

Педагог

ЛИЧНАЯ ЖИЗНЬ

Наутро вышел мужем

Наутро вышел мужем

Не пропусти другие интересные статьи, подпишись:

Кругозор в Facebook

Комментарии

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
Войдите в систему используя свою учетную запись на сайте:
Email: Пароль:

напомнить пароль

Регистрация
Вы можете авторизироваться при помощи аккаунта Facebook

 

Опрос месяца

Состоятся ли переговоры Зеленского с Путиным, если Зеленский от имени народа Украины не откажется ни от Крыма, ни от Донбасса?

СтасВалерияЖурналBiblio-Globus.USA

БЛОГИ

25 Мая 2019

Виталий Цебрий Виталий Цебрий:

Как это лепится

Из какого подручного материала пропагандоны РФ лепят свои сенсационные новости из Украины...

20 Мая 2019

Мустафа ЭДИЛЬБИЕВ Мустафа ЭДИЛЬБИЕВ:

НЕПРОТИВЛЕНИЕ ЗЛУ НАСИЛИЕМ

Хвалённый всеми «поборниками» демократии, прав и свобод пресловутые Ельцин и ельцинский период можно смело сравнить с постверсальским периодом Адольфа Гитлера, который ознаменовался укреплением фашистского режима в Германии и подготовкой ко второй мировой войне Именно при Ельцине всё ещё находившиеся в полулегальном положении чекисты начали подготовку к своей сегодняшней легализации. Русский неофашизм бросил свой первый вызов цивилизованному мировому сообществу после крушения сталинской империи зла при Ельцине. Забегая вперёд, можно уверенно сказать, что коммендация власти Ельциным именно подполковнику КГБ Путину, а никому другому, тоже было не спонтанным или случайным явлением, а закономерным процессом укрепления ФСБ-фашизма в России.…

19 Мая 2019

Яков ФРЕЙДИН Яков ФРЕЙДИН:

Степени Отдаления

Занимательные заметки о встречах, которых не было, со знаменитыми людьми, которые были.

Больше мнений