обычная версиямобильная версия
подписка

независимое международное интернет-издание

Кругозор интернет-журнал
Держись заглавья, Кругозор, всем расширяя кругозор. Наум Коржавин.
сентябрь '08
СТРАНСТВИЯ

Итальянская сказка


Vernazza

Любови бывают разные. Любовь с Большой Буквы, любовь к родите-лям, любовь к трём апельсинам... Много всяких. Я полюбил это место с первого взгляда.

 В Vernazza мы попали благода-ря большому авантюризму моей маленькой жены. Вообще-то, мы должны были ехать в Пизу, где у нас была заказана гостиница. Но жизнь полна неожиданностей. И не-ожиданности, как правило, органи-зуются вышеупомянутой особой. А я, осмелюсь заметить, замечателен тем, что покоряюсь поворотам судь-бы безропотно.

 В шесть часов вечера оказаться в маленьком городке на берегу Тир-ренского моря без видов на ночлег – это, уверяю вас, безрассудный пос-тупок. Потому что жителей в этом населённом пункте – шестьсот, а отдыхающих – раза в четыре боль-ше. Малюсенькая площадь, куда мы ступили, как только наш десант был выброшен с рейсового катера на берег, имела непременную башню с часами, четыре ресторанчика со столиками под открытым небом, от-ходящие крутые улочки, где и двоим разминуться трудно. Столики ещё были пусты (ещё не время), улочки ещё были загадочны, а старая кре-пость на скале обещала томление души и отдохновение взоров.

 Впрочем, за столиками одного из ресторанчиков (пока он закрыт) си-дели серьёзные местные мужчины, числом двадцать один. Расположи-лись они все лицом к прогулочной части площади и образовывали как бы партер. На сцене в это время на-ходилась массовка – отдыхающие. Партер не выражал никаких эмо-ций: ни восхищения, ни порицания. Молча наблюдалось.

 Позволю себе небольшое от-ступление. Строгий критик может спросить (да и спросил уже), а за что ты полюбил этот городок? Дай подробности, и я, возможно, тоже полюблю его с твоих слов. Ах, мой критик, разве, когда ты влюбляешь-ся, ты знаешь точно, почему это слу-чилось?

 Ну, пусть, пусть, я попробую. Мо-жет быть мне, давно ушибленному театром человеку, эта площадь с морем на заднике и эти грязно-ро-зовые дома с обшарпанными сте-нами, но с сохранившимися кое-где поковыляем дальше, спотыкаясь о каждую литературную кочку.

 ...Нами был разработан план взятия города. Света должна была пойти по центральной улице, спра-шивая комнату. Я решил, что пора, пожалуй, вовлекать зрителей в дейс-тво, и направился к партеру. «Знает ли кто-нибудь по-английски?» – об-ратился я к нему, как обращался, бывало, Цицерон к морской стихии. Стихия осмотрела меня вниматель-но, потом осмотрели друг друга, и в двадцать пальцев было мне указа-но на человека, который скромно сидел в задних рядах: «Америка-но». Оказалось, этот мужик больше двадцати лет прожил в Нью-Йорке и к пенсии вернулся на родину. «Нет, на одну ночь вы не найдете. Если бы, хоть, на две...», – огорчил он меня. А Света в это время общалась с населением.

 Первые этажи центральной ули-цы занимали магазины, кофейни, сувенирные лавки. Женская полови-на города частично прогуливалась по двое, по трое по этой самой ули-це, частично торчала в окнах верх-них этажей, являя собой не слабую портретную галерею. «Уно камера», – приставала Света к местным да-мам. «Нет, и не надейся», – отказы-вали они сочувственно.

 Хозяйка одного из магазинчиков бросила свою кассу, вышла на середину улицы и закричала верхним ок-нам: «Мария, уно камера!». «Нету», – донеслось сверху. «Тереза, уно ка-мера!». «Вчера сдала», – красивым баритоном отвечала Тереза. И ещё что-то добавила. И они поговори-ли. А вы говорите: «Ночи Кабирии». И вот, когда я совсем пал духом, мне был голос. «Ну, что, нашли?» – спросил этот голос. Это был «Аме-рикано». «Нет», – ответили. «Вот, если хотя бы на две ночи», – сказал он. «Ой, ой, ой, – подумал я. – Мы согласны на две». «Идите за мной», – велел «Американо», и квартирный вопрос был решён! Надо ли гово-рить – мы были счастливы.

 ...У нас с собой была книга аме-риканского путешественника и вла-дельца туристического агентства Рика Стивса «Европа с заднего крыльца». Мы предвкушали, как мы ступим на безлюдную тропу, соеди-няющую пять приморских городков, пойдем по ней и будем любоваться морем внизу и скалами. Каждый город будет нам открываться пос-тепенно, сперва проявятся в дымке общие очертания: башни, церкви, крыши. Потом, если повезёт, мы услышим колокольный перезвон или бой городских часов. В конце концов, город примет нас в свои улочки и это, может быть, будет Riomaggiore, a может, Manarola или Corniglia, и мы нырнём в сувенирную лавочку, где приветливая итальянс-кая бестия в платье с глубоким де-кольте продаст нам чудной формы флакончик с лимонным ликёром и смешную собачку венецианского стекла. А я буду уговаривать свои глаза разглядывать сувениры, а не саму бестию.

 И всё так и было: море, скалы, лавчонка. За одним маленьким ис-ключением: когда мы встали на тро-пу, по ней уже шагали батальоны туристов, и у каждого в руках была книга Рика Стивса. Где вы, нехоже-ные тропы и дикие пляжи? Где вы, наивные итальянские туземцы, рас-певающие «Санта Лючия» под ак-компанемент мандолин? Увы, увы, увы.

 ...Мягкая волна шевелила края темно-красного чуда, присосавше-гося к обломку скалы (актиния, что ли), маленькие крабы, ползающие между камней, на всякий случай об-ходили его стороной. Я поднял глаза. Прямо передо мной стояла девушка лет двадцати, грудь её была обнаже-на. Она пробовала ногой воду и не решалась войти. Я прошёл в море мимо неё, она что-то мне сказала по-немецки и улыбнулась. Я что-то ей ответил по-английски и подумал: вот она стоит здесь так просто, так естественно, как если бы она была из мрамора, а не из плоти. И было весело, и было грустно.

 Потому что пробили городские часы, а они всегда били без пяти точное время, и это был наш со Све-той маленький смешной секрет. И потому что заканчивался последний час нашего пребывания на Итальян-ской Ривьере.

 

Венеция

На соседнем пустом столике си-дел воробей. Мы доброжелательно разглядывали друг друга. Птичка была одета скромно, но со вкусом. Посидев и поглядев на нас издали поочерёдно каждым глазом, воро-бей перепорхнул на наш столик. По-хозяйски покопался в отставленной тарелке и вопросительно посмотрел на меня. Я протянул ему кусочек булки на раскрытой ладони. Чуть посомневавшись, он приземлился на ладонь, щекотно обхватив когот-ками мой палец, и схватил булку. «Какой нахал», – восхитилась Света.

 Мы сидели в кафе, располо-жившемся прямо на причале. Вода Большого Канала деликатно хлюпа-ла в сваях, прихотливо играла отра-жениями неба и домов у противопо-ложного берега. Было ещё довольно рано, часов девять, не больше. При-чаливали и отходили маршрутные теплоходики, муниципальные катера собирали мусорные баки. Официант шёл к нам с такой продувной рожей, что у меня не осталось ни малейшей надежды на честный расчет. Народ спешил по делам, но не так сильно спешил, чтобы не выпить чашечку крепчайшего кофе и не обсудить последние футбольные новости.

 Наш путь сегодня лежит на ос-тров Мурано. Это то место, где делают знаменитое венецианское стек-ло. Накануне мы увидели в вес-тибюле гостиницы объявление: «Бесплатная поездка на остров. От-правление в 10 утра». Мы догады-вались о причинах такой щедрости, но подробности нам предстояло уз-нать. В 10 катер не отправился, в 11 – тоже, но в полдвенадцатого вод-ное такси уже мчало нас по глади Большого Канала. Позади осталась церковь Санта Мария Делла Салуте – о, красота несравненная, – слева открылось здание Академии – её Галерея ещё обрушит на нас свое великолепие. Проходим под мостом Риальто, самым красивым и зна-менитым из трёх мостов Большо-го Канала. Ещё минут 15 чудесной прогулки – и такси останавливает-ся у причала одной из стекольных фабрик. Нас встречают. Девушка ведёт нас в цех и мы благоговейно наблюдаем за превращением рас-калённой бесформенной массы в изящную вазочку. Потом приехав-ших проводят в выставочные залы, и мы обалдеваем от этой красоты, от этих форм и расцветок. Цены за-облачные.

 Рядом с нами вырисовывается солидный мужчина в хорошо при-гнанном костюме и при галстуке, и обработка нас по всем правилам на-чинается. Ниже почти документаль-но воспроизводится эта беседа.

 – Могу я вам помочь?

– Спасибо, мы сами походим-посмотрим (гуляй, дядя, нам и без тебя хорошо).

 – Посмотрите, посмотрите. Если будут вопросы, я к вашим услугам (ребятки, от меня не так просто от-делаться).

 Минуты три мы наслаждаемся свободой. Продавец за нами на-блюдает и вскоре опять оказывает-ся рядом. Он сообщает нам довери-тельно, почти шёпотом:

 – Лучше наших мастеров нет во всей Италии.

– Да, – соглашаемся мы, – рабо-ты великолепные.

Продавец излучает оптимизм.

– А что вам понравилось? (Так, всё идет правильно, сейчас я их зацеплю). Мы с невинным видом тычем в десять разных ваз (мы что же, вчера родились, не знаем, как с вашим братом-продавцом обра-щаться?). Оптимизм несколько по-линял. Но продавец – тертый калач, в его репертуаре есть ещё кое-ка-кие штуки. Теперь он обращается к одной Свете.

 – Я вижу, у вас хороший вкус. Какие из наших изделий вы бы хо-тели видеть у себя в доме? (Этот приёмчик безотказный, сейчас они расстегнут кошелек). Света пока-зывает на четыре разных по стилю и по цвету вазы (продавец озада-чен, он чувствует подвох, но ещё не догадывается, где он спрятан). Удар наносится коварный, но по всем правилам единоборства. Све-та говорит доверительно, почти так же, как только что продавец:

 – Знаете ли, наш дом такой ма-ленький, что лишнюю вазу совер-шенно некуда поставить.

 И одна из обворожительных светиных улыбок. Мужчина тупо смотрит на нас некоторое время, пытаясь сообразить, как рыба мог-ла соскочить с такого замечатель-ного крючка, и, наконец, выдавли-вает сквозь зубы:

 – Софи покажет вам, как отсюда выйти.

Обратно мы возвра-щаемся на маршрутном катере. Звуки аккордео-на, хрипловатые, с разли-вом, мягкой лапой берут за сердце и сжимают его чуть-чуть. Эта музыка на-поминает мне мое после-военное детство. Мама мо-его одноклассника Ромки Шпильберга играет в фойе кинотеатра перед сеансом. Его пропускают без билета и меня с ним заодно. Мы дрожим от нетерпения, не можем дождаться, когда отодвинут бархатную занавеску и мы рванём в зал, чтобы усесться в первом ряду. Сегодня идёт «Се-ренада Солнечной долины». Там, в фильме, кажется, тоже звучит ак-кордеон. Аккордеон неотделим от пионерского лагеря, где дяди Пети весьма средней умелости играли для нас разрешённые советской властью па-де-грас и па-де-пати-нер. И девочка, которая мне очень нравится, подаёт мне свою руку для танца. Боже, неужели это ког-да-то было?

Мы идём вечерней Венецией, поднимаемся на мостики, перебро-шенные через каналы, останав-ливаемся и смотрим на проплы-вающие гондолы. Народ сидит на красных бархатных сиденьях, народ гуляет с музыкой. Музыка – это ак-кордеон и сладкозвучные серена-ды. Мы пересекаем один канал за другим, а звуки не убывают, кажет-ся, это одна бесконечная песня о вечной жизни, о любви. Нет забот, нет войн. Дай мне руку, любимая. Мне покойно. Я хочу остаться здесь навсегда, ну, хорошо, хорошо, хотя бы до конца отпуска. Я перепол-нен чувствами, каким-то странным покоем, любовью к этому городу, я могу взлететь. Ты полетишь со мной, любимая?

 Если лететь над городом не очень высоко, то с высоты птичьего полёта можно заглядывать в окна верхних этажей. Только не говорите мне, что в чужие окна заглядывать некрасиво, что вы никогда этого не делаете. Моя жена это дело прос-то обожает. Она сочиняет чужую жизнь и делится со мной. И я ей ве-ликодушно прощаю эту маленькую женскую слабость. Но вот, что ещё можно делать: с небольшой высоты удобно рассматривать картинки, выставленные на бесчисленных лотках в людных местах. Больше всего акварелей, но попадается и масло. Meстные рафаэли не балу-ют публику разнообразием сюже-тов: каналы, гондолы, гондолы, ка-налы. Да и то сказать, не Фудзияму же рисовать в Венеции!

 Среди тысяч ремесленных ра-бот, выполненных по раз и навсег-да заданному трафарету, пейзажи-ки художника Марко выделяются: он рисует их углем.

 Создание шедевров происхо-дит на глазах у зрителей. Мы, как зачарованные, следим за движени-ями черного брусочка. Несколько неуловимых касаний – появляется башня на втором плане. Тот же бру-сок лёг плашмя – ожила вода кана-ла. Проходит минут пятнадцать, го-товая работа покрывается лаком и выхватывается покупателем из рук художника ещё тёпленькой.

Марко – лет 65, венчик седых волос обрамляет загорелую лыси-ну, горбоносый римский профиль мог бы принадлежать какому-ни-будь дожу на пенсии. Марко – фи-лософ. Его основная философская концепция выведена из жизненного опыта и пережила, очевидно, бури и разочарования молодости. Не надо никуда торопиться, говорит он, жи-вите просто, делайте дело, которое вам нравится.

 – Марко, – пытаюсь я его «до-стать», – вот ты малюешь эти кар-тинки на продажу, а для себя, для души, что ты рисуешь?

 – Я не рисую ничего другого, мне нравится то, что я делаю, – от-вечает он спокойно.

 Марко жил в Америке, но ему там не понравилось. Он считает, что американцев кроме денег ни-чего не интересует. Интересует, думаю я, вспоминая всегда полные музеи, театральные и концертные залы. Но я не спорю. За-чем нарушать стройную картину мира, покойно ут-вердившуюся в голове мо-его собеседника. Италия – хорошо, Америка – пло-хо. Ну и ладно. Тем более, что Италия – это и в самом деле хорошо. Марко сидит под стенами Академии, где мы провели несколько чу-десных часов, общаясь с великолепными полотнами. За спиной у него работает, пахнет, сверкает Большой Канал. Итальянское солнце жарит вовсю.

 

 Окончание следует

Не пропусти другие интересные статьи, подпишись:

Кругозор в Facebook

Комментарии

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
Войдите в систему используя свою учетную запись на сайте:
Email: Пароль:

напомнить пароль

Регистрация
Вы можете авторизироваться при помощи аккаунта Facebook

 

Опрос месяца

Состоятся ли переговоры Зеленского с Путиным, если Зеленский от имени народа Украины не откажется ни от Крыма, ни от Донбасса?

СтасВалерияЖурналBiblio-Globus.USA

БЛОГИ

24 Мая 2019

Виталий Цебрий Виталий Цебрий:

«Игра престолов» закончилась Демократической Монархией. И Украина «доиграется»?

Популярнейший сериал «Игра престолов» закончился невероятной развязкой: уставшие от кровопролитных войн и остервенелой борьбы за Железный трон, за верховный Престол нескольких королевств, представители оных пришли к соглашению. Отныне королей решили выбирать. Правда, правитель назначается пожизненно и выбирает его аристократическая элита.…

20 Мая 2019

Мустафа ЭДИЛЬБИЕВ Мустафа ЭДИЛЬБИЕВ:

НЕПРОТИВЛЕНИЕ ЗЛУ НАСИЛИЕМ

Хвалённый всеми «поборниками» демократии, прав и свобод пресловутые Ельцин и ельцинский период можно смело сравнить с постверсальским периодом Адольфа Гитлера, который ознаменовался укреплением фашистского режима в Германии и подготовкой ко второй мировой войне Именно при Ельцине всё ещё находившиеся в полулегальном положении чекисты начали подготовку к своей сегодняшней легализации. Русский неофашизм бросил свой первый вызов цивилизованному мировому сообществу после крушения сталинской империи зла при Ельцине. Забегая вперёд, можно уверенно сказать, что коммендация власти Ельциным именно подполковнику КГБ Путину, а никому другому, тоже было не спонтанным или случайным явлением, а закономерным процессом укрепления ФСБ-фашизма в России.…

19 Мая 2019

Яков ФРЕЙДИН Яков ФРЕЙДИН:

Степени Отдаления

Занимательные заметки о встречах, которых не было, со знаменитыми людьми, которые были.

Больше мнений