Я не согласен ни с одним словом, которое вы говорите, но готов умереть за ваше право это говорить... Эвелин Беатрис Холл

независимое международное интернет-издание

Кругозор

интернет-журнал

Держись заглавья Кругозор!.. Наум Коржавин
x
декабрь 2010

СТАРУХИ

Память сыграла с ней злую шутку. Ей с трудом удавалось вспомнить и понять, чего от нее хотят эти люди, постоянно мучающие её вопросами: какой день, как зовут, сколько лет? Да откуда ей было знать, сколько ей лет. Много. 65? 80? Кого же напоминает эта крикливая, темноволосая женщина, нервно расчесывающая ей волосы:
- Ты мама моя? Иногда в ответ на мучительные попытки что-то вспомнить, память выхватывала из небытия такие яркие и разные куски её жизни - детство, бабушка, доченька...

Старуха сидела в кресле на маленькой террасочке, щурила свои почти ничего не видящие глазки, грела косточки.  Солнышко в эту весну было совсем не щедрое, такое же подслеповатое как и она. Но все-таки это был свет. Свет помогал ей различать хотя бы контуры предметов, а при очень ярком - она могла разглядеть даже лица.

- Поесть бы чего...

- Ты же только что ела.

- Не помню.

- На-ко вот конфетку.  Память сыграла с ней злую шутку. Ей с трудом удавалось вспомнить и понять, чего от нее хотят эти люди, постоянно мучающие её вопросами: какой день, как зовут, сколько лет? Да откуда ей было знать, сколько ей лет. Много. 65? 80? Кого же напоминает эта крикливая, темноволосая женщина, нервно расчесывающая ей волосы:

- Ты мама моя?  Иногда в ответ на мучительные попытки что-то вспомнить, память выхватывала из небытия такие яркие и разные куски её жизни - детство, бабушка, доченька.  - Настасья, да как же ты с малыми-то управишься? Батька-то их, поди женился? Можа к себе заберет?

- Забирал уж. Одного в детдом, другого в ФЗУ, а на девчонку краля евона озлилась. Грех-то какой - сироты ить.

- Ничё не сироты, и не причитай мне тут. Внучата мои, кровинки родные. Выдюжим.  Хорошо-то как! Тепло в избе. Пирогами пахнет. В школу сегодня не идти. Учительница сказала, чтобы не приходили, пока в школе печь не починят - задымила. Вот бы её подольше налаживали.

- Ты бы, девонька, вставала, солнышко вон как высоко.

- Ба, да рано еще. А с чем пироги?

- Поднимайся, милая, возьми пирогов, да к Тайке снеси ейным постояльцам, наголодались в своем Ленинграде.

- Бабуль, а как поют-то  слышала? Вчера они в клубе все собрались и давай на разные голоса выводить - чудно! Наши-то совсем не так поют.

- Ну, эти-то по-ученому,  капела-ли как, а наши по-простому, по-деревенски. Давай-ка, неси. С пирогами-то веселей запоют, а! 

Сунула ноги в валенки, закуталась бабушкиным пуховым платком - один нос торчит.  

- Ба, я скоро...    - чуть приоткрыла дверь, чтобы избу не выстудить, прошмыгнула сквозь щель, благо, махонькая, и бегом к  соседям. Мороз щиплется, подгоняет. А солнце такое, что глаза зажмурь.

У Таисьи дом большой, народу полно: младших двое, да эвакуированных двое - женщина с мальчишкой. Тае недавно пятнадцать исполнилось, она старшая в семье - и за мать, и за отца. Мать хворая, почти не встает, отец на фронте. Вот и управляется Таисья сама и с домочадцами, и по хозяйству. 

Пироги разлетелись вмиг. Тая малышей за книжки усадила, постояльцы на репетицию ушли, а сама к ней с вопросами.

- Тебе пошто имя такое дали? Розочка - вроде ненашинское.

- Опять ты, Таисья! Говорила же тебе, не знаю. Мамке нравилось, видно.

- А от батьки-то твоего писем не было?

- Нет. Ни от дядьки, ни от папаньки. Как ушли, так и не шлют весточки. Бабушка извелась вся, думает, я сплю, не слышу, как она молитвы бормочет всю ночь: Господипоилуй, Господипомилуй. А писем-то все равно нет. А ваш пишет?

- Да, было в том месяце. Говорит, скоро приедет, только фрицев добьет.

- Скорей бы... Ты писать будешь. так спроси, может, он там где наших встретит, так пусть передаст папке, что я во второй класс-то с одними пятерками перешла, как он наказывал. Таисья глядит заговорщицки, вроде хочет спросить что-то  страшное, наконец, решается   и шепчет вплотную прижавшись к Розкиному уху:

- А то бают, что теточка твоя - враг народный...

- Дураки, не верь, бабуля сказала, что ошиблись, скоро разберутся и выпустят. Враги - это фрицы, а теточка-то что, она же добрая, какой же она враг тебе!

- Вот и я говорю, что добрая, братика твоего из детдома забрала. И веселая какая - и частушек сколько знает, а анекдот как расскажет - ухохочешься. Она ведь в сельсовете лучшей машинисткой была. 

- Бабуля сказала, враки все, скоро вернется.

- Только тетка Августа тоже говорила, что ошибка, когда её Матрену забрали, столько годов прошло и где она?.. Ты, Настасье-то не говори, что я спрашивала, ей и так тяжко.

- Угу, не скажу. Тай, а ты как думаешь, скоро война кончится? Вот бабуля обрадуется, она так ждет, так ждет, говорит, вот победим и все домой придут и весело будет и счастливо заживем.  - Мама, давай-ка лекарство выпьем...  Верка пытается поддержать чашку в непослушных старухиных руках, но вода все-таки расплескивается и, переодевая  мать в сухое, она думает: Господи, за что? Бедная ты моя.

- Верочка, это ты что ли?

- Узнала!

- Ты меня не бросишь?

- А ты меня?  Холодно. Ох, как холодно. В избе. На улице.

- Ба, ба, не бросай меня-а-а-а-а...  Таисья оттащила от мертвой Настасьи ревущую Розку, завернула в теплый платок малого и увела к себе, наказав домашним никуда их не отпускать. Сама вернулась и захлопотала о похоронах. Пришла старая Августа - двоюродная сестра Настасьи, да ближайшие соседи.  Не густо. Что ни говори, а дочка-то - враг народа. Мало ли чего. От греха подальше. Люди... Настасью собрали быстро, положили в наскоро сколоченный гроб. Старухи побормотали молитвы, крышку решили забить сразу, чтобы на кладбище не задерживаться - в январе морозы злые. Засыпали мерзлой землей, вывели не кресте дату и имя, потоптались около,  кто украдкой перекрестился, кто-то из баб подвыл чуть и потянулись назад. Заглянули в избу - не топлено, зеркало полотенцем прикрыто. Таисья подала по стопке за упокой Настасьиной души. Помянули молча. Вспомнили, что старшая дочь Настасьи где-то в Средней Азии. Да разве её найдешь. А дети-то как? У всех своих ртов полно, да эвакуированных. Таисья, окинув взглядом осиротевшую вдруг избу, отрезала:

- У меня пока поживут, а там видно будет.

Все облегченно вздохнули. Разошлись по домам. Холодным был январь 45-го года.  Отец  и дядя Володя пропали без вести, тетка была в ГУЛАГе. Розочка у Таисьи до конца войны жила. В 49-м нашлась старшая дочь Настасьи и забрала девочку в Среднюю Азию. Чуть позже, освободившись, туда же приехала и теточка. Роза закончила вечернюю школу и поступила в землеустроительный техникум в Самарканде. Жили на квартире. Веселое было время. Учеба давалась легко.

-Тебе бы, Новоселова, картины писать, а не планы чертить, - говорил преподаватель картографии, рассматривая с обратной стороны ватманов ее карандашные наброски портретов то почти фотографически узнаваемых студентов и учителей, то забавные шаржи.

- Ну что Вы, Керосин Бензинович, кто же Голодную степь поднимать будет!  Вера бережно разгладила слегка пожелтевшие тетрадные листочки - рисунки матери - смешные человеки, красивая алая роза, домик с кошкой на окне.

- Верочка, иди домой, жарко. Смотри, что я тебе нарисовала.

Это была единственная возможность заманить дочку домой отдохнуть от полуденного зноя. "Стрекоза моя кареглазая. Как же похожа на него,"- думала Розочка нежно поглаживая спящую Веру по головке, ручкам, ножкам.

- Вера у меня фартовая, - это уже позже с гордостью говорила старуха своей няньке, когда та, добрая женщина, переодевала, кормила, давала лекарства и вела долгие разговоры, коротая день и ожидая прихода с работы Веры.

Куда только не заносила ее судьба с мужем-механизатором: какие-то совхозы, кишлаки, поселки. Съемные углы, комнаты в общаге, коттеджи, квартиры. Ссоры, пьяный муж, разводы, примирения. Что вспомнить? Единственное светлое пятно - доченька. Девочка росла хорошенькой, резвой, толковой. В школу на собрания ходить - одно удовольствие - круглая отличница, умница. Вся жизнь в ней, ее заботах и тревогах.

- Мам, ты почему не красишься, платья себе не шьешь?

- А ты что, стыдишься старой матери?

Как же ей объяснить, что вся ее жизнь - это она, Вера и сынишка. После развода с мужем Роза разрывалась между работой и детьми: накормить, одеть не хуже других. Шила по ночам Верке обновы. Когда о себе-то думать?

Когда Вера поступила в университет, жизнь превратилась в ожидание приездов дочери и писем. Приезжала Вера регулярно, а писала коротко и сухо. Она заранее знала, что в очередном длинном письме матери бесконечные жалобы на тоску и одиночество. Верка злилась и не дочитывала их до конца. Она не понимала, почему мать так скучает по ней, ведь дома был братишка и тетка матери все время жила с ними.  Брат, мать и бабка и она с сынишкой - так они и жили все вместе. Жизнь у  Верки не сложилась, сына ее растили все вместе. "Радость наша - внучок",- говорили бабки. А она работала, работала, работала... Сын вырос, мать состарилась, часто болела, ее тетка держалась молодцом, даже по дому помогала. Брат отделился.  Заглядывал с утра и вечером проведать парализованную Розочку. И она засыпала с одним и тем же вопросом:

- А завтра придешь?  Теперь всю свою любовь она перенесла на своего сына, все остальные существовали в ее суженном сознании как тени, какие-то люди, заставляющие ее пить лекарство, умываться, отвечать на дурацкие вопросы, прерывая  бесконечные мысли и воспоминания о чем-то и ни о чем. 

Тетка умерла вдруг. Не болела, не жаловалась. Просто изжила себя, 93 года - это долго.

Розе сказали, что она уехала.

И тут Верку позвали замуж. Когда ей было не этого. Когда она уже и не ждала. 

- Мам, я замуж выхожу.

- Да ты ведь старая уже...

- Ты благословишь меня?

- Ну да, конечно. Благословляю... 

Старуха лежала уже несколько дней без сознания. Ненадолго приходя в себя, она то говорила, что доченька где-то бегает, жарко, надо бы сходить поискать ее, то вдруг ей казалось, что это она сама, девчушка с облупившимся носиком, и мать или бабушка ищет ее, разомлевшую  и уснувшую под солнцем у реки.

- Доченька, Верочка. Мам, Баушка...  - Вуууу ... - воет ветер, хлещет ветками по стеклу.

- Мааа...  - воет Верка.  Вера сидит в кресле, солнышка в этом городе мало. Книжка лежит у нее на коленях, не читается. Глазами пробежала по странице, еще раз и еще. Нет, никак не получается. Мысли далеко,  там, где живет сын. Как он там, мальчик мой? Давно нет писем, занят, наверное. Надо написать ему.

Не пропусти интересные статьи, подпишись!
facebook Кругозор в Facebook   telegram Кругозор в Telegram

90 ЛЕТ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ ЕВГЕНИЯ ЕВТУШЕНКО

"Великий поэт" (Ранее не опубликованные фотографии Евгения Евтушенко)
"Великий поэт" (Ранее не опубликованные фотографии Евгения Евтушенко)

Противоречивого, безмерно талантливого, пытавшегося всю жизнь то приспособиться к миру и людям, которые его окружали, то взмывающему над ними, как буревестник.

Михаил Шур август 2022

Стихи Евгения Евтушенко
Стихи Евгения Евтушенко

Петровское окно

Закрыть Россию, ее Слово?
Да это же такая стыдь,
как изолировать Толстого
и Достоевского закрыть?

Бессмертный полк

И не иссякнет Русь, пока
Течет великая река
Из лиц Бессмертного полка.

Кругозор август 2022

УГОЛОК КОЛЛЕКЦИОНЕРА

Загадка пистолета Эймса
Загадка пистолета Эймса

Каждому коллекционеру оружия время от времени попадалось оружие с "легендой!, которая передается от владельца к владельцу. Может быть это пистолет, который, согласно легенде, принадлежал самому Бонапарту. Или мушкет, принадлежавший великому вождю краснокожих.

Влад Богатырев август 2022

Держись заглавья Кругозор!.. Наум Коржавин

x