независимое международное интернет-издание

Кругозор интернет-журнал
Держись заглавья, Кругозор, всем расширяя кругозор. Наум Коржавин.
25 Февраля 2019

Это рассказ на около-медицинскую тему. Никаких советов о здоровье тут не будет, просто я расскажу несколько коротких историй из советского прошлого, когда мне пришлось заниматься медицинскими приборами. В те далёкие времена номенклатура лечилась в клиниках 4-го Главного Управления Минздрава, в обиходе известных как «кремлёвские больницы». С идейно-политической точки зрения врачи и медсёстры там были просто замечательные — все члены партии, преданные делу Ленина и Ко, и т.д. У них было только два недостатка: не умели ставить диагноз и плохо лечили. А в остальном — без сучка и задоринки. Поэтому если у большого начальника была серьёзная проблема со здоровьем, на консультацию приглашали врачей из обычных больниц, так как у них были опыт и знания. Тело ведь, что у номенклатурного бонзы, что у беспартийного работяги действует по тем же законам биологии. Ну а если не считать врачей и медсестёр, все остальное в кремлёвках было действительно замечательное: хорошее питание, светлые палаты на одного или двух человек, импортные медицинские приборы и лекарства. Власть на себя валюты не жалела.

В начале 70-х годов прошлого века я работал в электронной лаборатории медицинского НИИ. К кремлёвкам мы никакого отношения не имели, и все приборы у нас были совкового производства или, как их называли дурацким словом: «отечественные». Один раз меня чуть с работы не выгнали, когда на общем собрании НИИ партийный секретарь института с пафосом сказала, что «отечественные приборы – отличные!», а я с места добавил: «от хороших».

Чтобы понятнее было, что такое «отечественные» медицинские приборы, вот такой случай. Нам для исследований понадобился электроэнцефалограф. Если кто не знает, это пробор для записи биопотенциалов мозга с поверхности головы.  Мы его заказали на Львовском заводе медоборудовния и через пару недель получили и распаковали машину с самописцами величиной с маленький письменный стол. Зарядили в него рулон специальной бумаги, и я решил сначала испытать эту машину на себе. Лаборантка наклеила мне на голову меж волос с дюжину маленьких электродов – металлических пластинок величиной с кнопку. Потом мы их проводами подцепили к этой машине, я сел на табуретку и мы этот пробор включили чтобы посмотреть, как он запишет биопотенциалы с моей головы. Лаборантка щёлкнула тумблером и меня, словно кувалдой по голове, как саданёт! Свет в глазах померк, я на какой-то миг потерял сознание и, на моё счастье, упал с табуретки на пол. Почему на счастье? Да потому, что электроды от головы сразу отодрались и я скоро пришёл в себя. А не то или убило бы, или сделало меня идиотом, и про этот случай я бы написать не смог, или написал бы по-идиотски. Стали мы проверять, что там не в порядке в этом приборе, и оказалось, что на электродах, которые к моей голове были приклеены, напряжение  220 вольт, как в сети! Вполне достаточно, чтобы убить человека. Мы решили эту машину разобрать и проверить, в чём дело. Причину нашли быстро: внутри, прямо на входном усилителе, лежала отвёртка, которая замыкала его контакты на голый провод питания, что шёл к розетке. Кто-то там во Львове на фабрике забыл отвёртку внутри, да и сама конструкция была сделана безграмотно: блок входных усилителей был прямо у источника питания. Вот такое чудное качество было у «отечественных» медицинских приборов. Да и что удивляться? Медицинским приборам внимания не уделяли, денег не выделяли, и в эту промышленность в основном шли работать далеко не лучшие инженеры и рабочие. Впрочем, в нынешней России и того нет: медицинское оборудование импортное или вообще нет никакого. Как повезёт...

Разумеется, в кремлёвках с пациентами обращались бережнее и воздействию «отечественной» техники их не подвергали. Однажды меня вызвал директор нашего НИИ. В его кабинете сидела дама приятная во всех отношениях. По крайней мере на внешность. Она сказала, что служит главврачом кремлёвки и у них сломался японский электрокардиограф. Но вот незадача — их техники не знают, с чем этот прибор едят, вот потому она пришла в наш НИИ и очень надеется, что мы разберёмся и починим эту машину. Тут меня зло разобрало: нас пользуют на «отечественном» барахле, а для них – японские приборы. Шиш вам! Но в глаза, конечно, сказать этого не мог, а то в этот раз точно погнали бы в шею. Обещал взглянуть. Разобрался быстро (мне очень было интересно посмотреть на японский прибор изнутри) и говорю: "Там сгорела одна японская деталь, у нас таких нет и починить можно только в Японии". Соврал, конечно. Эта приятная во всех отношениях дама спрашивает: "А что же нам делать?".

Я тогда ей предложил ужасное решение: "А вы купите отечественный кардиограф и с починкой проблем не будет".

Она только презрительно хмыкнула и ушла.

В СССР жизнь рядовых пациентов вообще ничего не стоила и порой использовали их, как морских свинок. Кому везло – выживали. Разумеется, всё было не так жестоко, как, скажем, у доктора Менгеле в Освенциме, но идея использовать людей для медицинских опытов без их согласия была та же. Вот такой пример. Как-то раз я с моим научным руководителем профессором В.В. Розенблатом был на конференции в Москве. Он мне сказал, что его пригласил в гости академик Е.Б. Бабский (вот чудная фамилия, да ещё с такими инициалами!). Профессор был совершенно слепой, сам поехать не мог и позвал меня с собой – как поводыря и технического советника. Ему было интересно поговорить с академиком о специальной радио-пилюле, которую пациент мог проглотить, и она из желудка и кишечника потом передавала по радио кислотность, давление и температуру. Мы приехали в его роскошную, как мне тогда показалось, квартиру на Кутузовском Проспекте. Бабский оказался человеком очень приветливым, угощал нас чаем с коржиками и подробно рассказывал про эти чудные пилюли, которые разрабатывались под его руководством. Я его спросил:

— Евгений Борисович, а корпус у этих пилюль не разваливается в животе у пациента? Там ведь жутко агрессивная среда.

А он мне отвечает:

— Да, верно, корпуса у нас пока не прочные. Это наша главная проблема. Мы радио-пилюли испытываем на солдатах в Ленинградской Военно-Медицинской академии. Бывает, что в желудке корпус распадается. Вот в прошлом месяце мы двух солдат потеряли. Прободение было, не успели остановить кровотечение. Но ничего, постепенно отладим…

— — —

Чтобы помогать людям, которые в «кремлёвку» попасть не могли и не имели доступа к заграничным лекарствам, мы старались придумать что-то стоящее, простое и недорогое. Одним таким решением было объединить технику с народной медициной. Я в те годы увлёкся китайским иглоукалыванием и придумал специальный стимулятор, который назвал «электро-укалыватель». Там были махонькие контакты с проводочками и электронная машинка-стимулятор, величиной с карманный радиоприёмник. Контакты я приклеивал лейкопластырем на кожу пациента в те самые точки, которые китайцы используют для иглоукалывания, включал эту машинку и минут 15-20 через точки пропускал ток. Не надо было ни иголок, ни опыта их вкалывания. Но, конечно, надо было знать места на теле, где эти контакты ставить и против каких болезней. Я изучил китайские карты точек и меридиан на теле и как они относятся к органам и болезням. А ещё я выучил французский вариант, где все чувствительные точки были на ухе. Так что стимулировать можно было по разном методам. Вскоре я научил этому искусству некоторых врачей из нашего НИИ и дело пошло. Результаты были хорошие, многим мы помогали и думали, как же эту практику расширить. Но…

Но пришло время мне из Союза эмигрировать, и я решил эту машинку взять с собой. Чтобы на таможне не отобрали, я всю схему запихал в корпус «отечественного» радиоприёмника «Кварц» из которого предварительно вытащил и выкинул его родные внутренности. Я полагал: на таможне не поймут, что это скорлупа с другой начинкой. Так и получилось, ширпотребовские приёмники свободно за бугор выпускали, и я смог провезти в Вену свой электро-укалыватель.

Вышло так, что мы эмиграцию проходили в Вене, а не в Риме, как многие эмигранты в те далёкие годы. Сняли там квартиру, где поселились на 5 месяцев, пока не получили визы для въезда в США. Хотя благотворительные фонды нам помогали и, если кто болел, в угрожающих жизни случаях за лечение платили. Однако, с более рутинными болячками это всегда была проблема и с врачами, и с лекарствами, да и по-немецки мало кто из эмигрантов мог говорить. Вот тут моя электрическая машинка оказалась кстати. Я стал пользовать (разумеется, бесплатно) многих своих венских знакомых: кого от головной боли, кого от радикулита, кого от взвинченных нервов. Болезней, против которых мой электро-укалыватель помогал, было много, хотя это, разумеется, была не панацея. О моём электрическом врачевании пошла молва, и довольно скоро у меня от пациентов отбоя не было. Не всех, конечно, излечивал, но помогал многим.

Хотя с тех пор прошло более 40 лет, я уверен, многие эмигранты старшего поколения, у которых в те годы были венские «каникулы», помнят имя «Мадам Беттина». Эта жительница австрийской столицы была большой пройдохой, что у неё на физиономии было написано весьма ясно. Она владела несколькими дешёвыми гостиницами и сетью комиссионных и антикварных магазинов. Жила она без мужа, с дочкой: анемичной и нервной девицей лет шестнадцати. У Мадам Беттины и её дочки были феноменальные лингвистические таланты. Говорили они на многих языках, поэтому свободно общались с беженцами из СССР, Польши, Болгарии, Венгрии, Румынии – отовсюду. Хотя богатство Мадам Беттины явно шло на миллионы, она и дочка ходили в дешёвой одежде, косметикой не пользовались, и вид у них был такой задрипанный, что хотелось подать им милостыню. Богатство человека ведь не в кармане, а в голове: нищий может вести себя, как миллионер, а миллионер — как нищий.

Когда через Вену потёк поток эмигрантов, мадам Беттина заключила контракты с разными благотворительными фондами на временное поселение транзитных беженцев в её гостиницах. Людской поток шёл через беттинины владения, а деньги из фондов текли в её карман широким потоком. Но этого ей было мало. Скряга быстро сообразила, что эмигранты везут с собой какие-то вещи и не прочь бы их продать. Советская таможня ничего особо ценного не пропускала, но ведь любая мелочь может найти своего покупателя. Потому она сама или через подставных лиц  скупала у эмигрантов за бесценок палехские шкатулки, хохломские деревянные ложки, значки с ленинским профилем, самовары, чёрную икру, фотоаппараты. Брала всё, что только могла, а потом продавала эти вещи через свои магазины.

Но был и другой товар, на котором она могла делать деньги — человеческие таланты. Например, узнавала она, что в Вену приехал иммигрант-художник. Она ему приносила холст, краски, кисти и говорила: "Что тебе сидеть без дела, вот рисуй картину, делай себе рекламу". Он, конечно, с радостью брался за работу, надеясь, что это принесёт ему заказы. Когда было готово, она картину у него забирала и выставляла на продажу в своём магазине, а ему ничего не платила – хватит с него и удовольствия от занятием любимым делом. Если приезжала портниха, Беттина ей заказывала пошить одежду, приезжал столяр – пусть изготовит хоть полочку. Всё потом шло на продажу и никогда она мастерам за работу не платила, оставляя их с надеждой, что потом будут денежные заказы. Так она обдуривала человека только один раз – никто для неё за бесплатно вторично работать не хотел, но ей и не надо было. Обманутые вскоре разъезжались из Вены в разные страны, свеженькие приезжали. Людская река текла непрерывно, а с ней и деньги в беттинины закрома. У неё выработалась какая-то непреодолимая тяга поиметь разок с каждого — неважно что, неважно как, неважно сколько. Хоть один шиллинг, но поиметь!

Неудивительно, что вскоре она пронюхала про моё электро-укалывание. Я в то время уже жил не в её гостинице, а снимали мы с женой в городе квартиру недалеко от Ринга. Однажды у меня дома зазвонил телефон и я услышал голос Мадам Беттины:

— Мне надо с тобой поговорить по важному делу, можно я зайду сегодня вечером?

Хотя к тому времени я и был наслышан о её тяге с каждого поиметь, но понять не мог, с меня-то ей какая польза? Что за «важное дело» она ко мне могла иметь? Ничего мало-мальски ценного мы с собой не везли. Всего-то багажа у нас было три чемодана, два из которых были забиты научными книгами и нотами для скрипки, на которой играла моя жена. Но всё же ответил, что буду её ждать, и вечером она явилась вместе со своей насупленной дочкой. Моя жена приготовила для гостей чай, и мы их пригласили к столу. Запихивая дармовое печенье за обе щеки, Мадам Беттина быстро перешла к делу.

— Мне говорили, что ты каким-то прибором многих лечишь от разных болезней. Вот полечи меня и мою дочку.

Я несколько опешил. Ей-то зачем нужны мои электрические «примочки»? У неё, что, денег нет на врачей? Поэтому ответил:

— Мадам Беттина, я ведь не врач. Я, как могу, помогаю нищим эмигрантам. Вам почему к настоящему доктору не пойти, если что-то болит? В Австрии чудная медицина.

— Ой, что эти врачи в моих болезнях понимают! Только деньги высасывают, а пользы от них никакой. А ты, я слыхала, лечишь то, что как раз мне надо.

— А что с вами? Чем вы болеете?

— Жру я много. Как минута свободная выскочит — сразу бегу к холодильнику. Ночью сплю плохо, раза по три встаю, чтобы к холодильнику пойти. И ем, ем, ем, сколько влезет. Толстею от этого. Полечи меня от обжорства. А дочка моя, ну просто беда с ней, чуть что — в слёзы, нервная, на мать кричит, с мальчиками не гуляет. Её тоже полечи.

Было ясно, что болезни у них обеих одного свойства: нервишки и повышенная возбудимость — как раз то, где китайско-французское стимулирование точек работает наиболее эффективно. Я хоть клятву Гиппократа не давал, но, зная, что моя машинка действительно может помочь, отказать им не мог. Сказал Беттине, что для лечения надо сеансов 7-8 и она с дочкой должны приходить ко мне домой через день в течение двух недель. Мадам страшно обрадовалась и все последующие две недели они по-вечерам ко мне являлись. Я им приклеивал электроды на уши, под коленями, на руки, всего точек 8-10, потом включал свою машинку и лечил по 20 минут каждую. Действительно, к исходу второй недели они обе были в заметно лучшем состоянии. Мадам радостно сообщила, что по ночам к холодильнику уже не бегает, аппетит снизился, а дочка вообще зарумянилась и, по радостным словам мамочки, стала по вечерам из дома убегать на гулянки. Я тоже был рад: всё же не зря старался..

Перед приходом Мадам Беттины на последний сеанс я на своей пишущей машинке отпечатал для неё счет за проделанную работу. Общую сумму за 8 сеансов для двух человек я указал в 1,5 тысячи шиллингов, то есть где-то около 130 долларов. Когда Мадам Беттина после сеанса уходила и уже стояла в дверях, я ей вручил эту бумагу. Она на неё взглянула и в тот момент я подумал, что всё лечение пойдёт насмарку. Мадам побледнела, глаза у неё вытаращились, челюсть затряслась и она ухватилась за дверной косяк, чтобы не упасть:

— Да что же это такое! Зачем это? Я ведь думала, что ты лечишь бесплатно!

— Ну да, — сказал я, — бесплатно лечу тех, у кого денег нет. А вы, Мадам Беттина, тоже нищая?

Этих слов она снести не могла.

— Я!? Нищая!? Да как ты можешь про меня такие слова говорить! Да я… да я могу вас всех… Но… Но это всё равно ужасно дорого — полторы тыщи шиллингов! Ты же не доктор, почему так много хочешь? Дай мне скидку.

— Нет, Мадам Беттина, сумма эта совсем скромная и никакой скидки не будет. Если вы не в состоянии заплатить, тогда не платите ничего. А если можете — вот счёт.

После этого начались стоны, вздохи, хватание за сердце, голову и прочие слабые части её организма. Но в конце концов она всё же открыла сумку, вынула оттуда пачку денег толщиной с телефонную книгу, повернувшись ко мне спиной отслюнявила три бумажки по 500 шиллингов и, опираясь на руку своей дочки, поплелась вниз по лестнице, вздыхая и причитая.

На следующий день я стал знаменитостью в эмигрантской среде. Впервые за всю историю третьей венской эмиграции кто-то сумел не попасться на крючок к Мадам Беттине, а даже получить с неё какие-то деньги!

Рассказы Якова Фрейдина можно прочитать на его веб–сайте:

www.fraden.com/рассказы

Книги Якова Фрейдина можно приобрести через:

www.fraden.com/books

Комментарии

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
Войдите в систему используя свою учетную запись на сайте:
Email: Пароль:

напомнить пароль

Регистрация
Вы можете авторизироваться при помощи аккаунта Facebook
Политика конфиденциальности
фото

Elena (Россия)   02.03.2019 05:02

Яков, спасибо, что и на этот раз, как всегда попал в интересную ситуацию и предоставил удовольствие с этим ознакомиться

  0   0
фото

МЮД (Украина)   27.02.2019 11:42

О технической стороне изобретения автора много говорить не буду - оно весьма оригинально и заслуживает широкого применения.Судьба этой разработки автора - судьба многих изобретений и открытий в СССР ( правда,сейчас стало ещё хуже).Немного о Вене той поры по моим личным впечатлениям.Город не производил впечатления процветающего и был наводнён дельцами типа мадам Беттина.В деловых контактах с ними почти всегда ощущался неприятный холодок недоверия.То,что мадам Беттина,хоть и не сразу, но всё же вернула названную автором сумму - его несомненный дипломатический успех.

… показать больше
  0   0
фото

Veniamin Novikov   02.03.2019 05:09

мадам Беттина - это, наверное, не выдуманный автором образ и имел место быть в те времена пологаю я? А по поводу "процветающей Вены", вы зря. Вена всегда была процветающей в отличие от русского мира

0   0
фото

Anna Timofeeva (Россия)   02.03.2019 05:13

Veniamin, обрати внимание на одну существенную деталь, характеризующую русскую ментальность: "Советская таможня ничего особо ценного не пропускала, но ведь любая мелочь может найти своего покупателя. Потому она сама или через подставных лиц скупала у эмигрантов за бесценок палехские шкатулки, хохломские деревянные ложки, значки с ленинским профилем, самовары, чёрную икру, фотоаппараты. Брала всё, что только могла, а потом продавала эти вещи через свои магазины."

0   0
фото

Paul (Deutschland)   02.03.2019 05:17

Anna, я помню в советские времена мой сосед на Шукинском в Москве дружил с кем - то рядовым с таможни. Вот он покупал у него разные побрякушки и перепродовал. Он у нас считался самым состоятельным, своего рода советский олигарх. Нсчёт таможни метко подмечено автором

0   0
фото

МЮД (Украина)   02.03.2019 11:55

Veniamin,по моим оценкам,уровень жизни в Вене примерно раза в полтора был выше чем в Ленинграде того времени.Конечно,лучше,но не принципиально.Anna правильно заметила,что советская таможня ничего существенного за рубеж не выпускала.Но на мелочи,которая всё-таки просачивалась через её преграды,держался заметный бизнес в Вене.Наверное,это не признак процветающего государства.А вот в Югославии того времени,где уровень жизни был выше,чем в Австрии подобного бизнеса я не встречал.

0   0
фото

Fariza (Uzbekistan)   25.02.2019 22:18

Спасибо, Яков. От Вас у меня энергии больше становится. А насчёт кремлёвских медиков, которые "не умели ставить диагноз и плохо лечили", но зато были членами партии здорово.

  0   0
фото

Vlada (Ukraine)   26.02.2019 09:04

"В СССР жизнь рядовых пациентов вообще ничего не стоила и порой использовали их, как морских свинок...", а разве сейчас в России лучше, Яков? По моему на три порядка хуже.

  0   0
фото

Elena (Россия)   02.03.2019 04:59

В Рашке не может быть лучше по определению. Это русский выбор образа жизни

0   0
фото

Justyna (Ukraine)   02.03.2019 05:57

Звертає особливу увагу: кремлівські лікарі за своєю безграмотності, запрошували лікарів з рядових лікарень для консультацій. Як це боляче знайоме і для сьогоднішньої Рашки притаманне

0   0

Колонка автора:

 

Опрос месяца

Хватит ли вам личных средств, чтобы прожить в условиях пандемии?

Стас ШпанинВалерия КореннаяЖурнал ГостинаяBiblio-Globus.USA