Я не согласен ни с одним словом, которое вы говорите, но готов умереть за ваше право это говорить... Эвелин Беатрис Холл

независимое международное интернет-издание

Кругозор

интернет-журнал

Держись заглавья Кругозор!.. Наум Коржавин
x
июль 2007

ПЛАНИДА АИДЫ

«Кругозор» — с легендой российской эстрады, русской звездой Бродвея Аидой Ведищевой
Обладательница имени Аида восприимчива к духовной стороне жизни, наделена врождённым чувством прекрасного. Имеет привлекательную внешность и многие таланты: музыкальна, не лишена писательского дара. «Зимняя» Аида смела в поступках, раскованна, умеет красиво говорить, способна без внутренней робости выступать перед самой большой аудиторией. Уверена в своих силах и в своём обаянии. «Летняя» (особенно «июльская») Аида обладает богатым воображением. Она мечтательна, и в мечтах способна уноситься очень далеко. Её занимают вопросы философии, религии, мироздания... (Из гороскопа)

THE FATE OF AIDA

In this exclusive interview, the legend of Russian pop-music, the Russian star of the Broadway Aida Vedischeva is sharing her views with Krugozor’s correspondent Aleksandr Bolyasnyy

Обладательница имени Аида восприимчива к духовной стороне жизни, наделена врождённым чувством прекрасного. Имеет привлекательную внешность и многие таланты: музыкальна, не лишена писательского дара. «Зимняя» Аида смела в поступках, раскованна, умеет красиво говорить, способна без внутренней робости выступать перед самой большой аудиторией. Уверена в своих силах и в своём обаянии. «Летняя» (особенно «июльская») Аида обладает богатым воображением. Она мечтательна, и в мечтах способна уноситься очень далеко. Её занимают вопросы философии, религии, мироздания… (Из гороскопа)

— Итак, «Трутся спиной медведи, вертится Земля…» Готовясь к этому интервью, я перелопатил массу материалов о вашей судьбе и пришёл к выводу, что прославившая Аиду Ведищеву «Песенка о медведях» из «Кавказской пленницы» довольно для вас символична. Земля вертится, а круговое движение предполагает периодический возврат к исходной точке. А потом — дальше. Как раз о вас. Начало артистической карьеры Аиды Ведищевой было тесно связано с первым советским звуковым журналом «Кругозор». Я сам был счастлив, когда «по блату» достал его номер с вашим голосом. И вот через уйму лет вы снова с «Кругозором»! Правда, с другим, не звуковым, но цель та же: быть любимым и полезным тем, кто «не хлебом единым», помогать им расширять кругозор.

— Очень интересно…

— И так, я заметил, вся судьба ваша. По спирали. Достигнете высоты, вернётесь на миг к исходной точке — и снова вперёд: к новой высоте. Но это не единственный пример и не единственное совпадение. Если не ошибаюсь, году, этак, в 1997-ом, вы впервые вернулись на Украину.

— На Украину — да.

— В Донецк.

— Да, правильно.

— И после того донецкого концерта вы в интервью сказали: «Я счастлива, что мой концерт состоялся на Украине, именно здесь прошли самые лучшие годы моей жизни.

— Ну да, это земля моей мамы, предков моей мамы.

— Так ведь и наш «Кругозор» тесно связан с Украиной, это моя родина, мы много об Украине пишем, являемся пока единственным русским журналом в Америке, который так активно раскрывает привлекательное лицо Украины…

— Да? Как мне приятно! Хоть Киев — не моя родина, но это было место, где родилась моя мама, и я всё время по возможности проводила там, и очень Киев и Украину любила. У нас там вся родня была. И дача. А жили мы в Сибири. Папочка мой был учёным. Профессором-стоматологом. После войны Минздрав направил его туда создать стоматологический факультет Иркутского мединститута на базе бывшего института стоматологии. Как в Сибири было хорошо! Я имею в виду здоровый климат: и моральный, и климат в «метеорологическом» смысле. Но каждое лето мы проводили на даче в Киеве. Вот так у нас получалось…

— …и тогда в Донецке ваше свидание с далёким «украинским» прошлым тоже стало результатом спирального витка судьбы: некогда шумная популярность, потом — «чёрный список» исполнителей и авторов, которых власти сочли «нежелательными», и вот снова всплеск популярности — только уже как русско-американской звезды.

— Да, вот так… Понадобилась многолетняя дистанция, чтобы меня вспомнили по-настоящему. В 2004 году наградили даже Гран-при российской национальной премии «КиноВатсон», что можно приравнять к российскому «Оскару». Эту премию учредила известная шоу-группа «Доктор Ватсон», предложив удостаивать ею самых популярных в народе авторов и исполнителей песен, звучавших на протяжении всей истории отечественного кинематографа. Это очень почётно: оказаться в числе таких патриархов искусства, как Леонид Утёсов (кстати, мой учитель, у которого я делала первые шаги), Исаак Дунаевский, Никита Богословский; таких китов нашей — не эстрады, нет — а музыки, песен кино, как артисты Владимир Трошин, Иосиф Кобзон, Людмила Гурченко. Как композиторы Оскар Фельцман, Владимир Шаинский, Александр Зацепин, поэт Михаил Танич — всех не перечислить.

И было это для меня — как снег на голову. Я ведь прилетела тогда в Россию совершенно по другому поводу — по приглашению Аллы Иошпе и Стахана Рахимова на 40-летний юбилей их совместной жизни. А меня разыскали, чтобы вручить премию — это такая красивая бронзовая фигурка: скрипичный ключ. И лента. Церемония всегда очень волнительная. Никита Богословский, когда получал эту премию, плакал: «За 75 лет моей творческой деятельности я получаю первую награду…»

— Эдуард Колмановский только за три года до смерти получил Государственную премию. Грустно всё это…

— Конечно, грустно. Но знаете, лучше уж так, чем никак. Популярнейший в бывшем СССР певец Валерий Ободзинский вообще был награждён посмертно. А ведь он был ещё молодым, мог бы получить награду и при жизни. Но сложилась она печально: при тех условиях не выдержал, погиб преждевременно. Как Высоцкий, как Крамаров, как многие другие.

— Аида, а ведь, несмотря на огромную популярность, о вашей «американской» судьбе знают меньше, чем о «советской».

— Популярность — слово такое, как вам сказать… Относительное весьма. Понимать его можно по-разному. Популярность Мадонны. Популярность Майкла Джексона. Что общего у меня с ними?

— Я имею в виду ту популярность, которая была у вас раньше.

— Так ведь невозможно в Америке получить ту и такую популярность, которая была у меня там. Народную популярность. Не может её быть у человека, который родился там, который вырос там, в той культуре, и рассыпал себя на кусочки. Когда-то я «пришла» в Россию потому, что я нужна была ей в то время. Я твёрдо верю в реинкарнацию — в то, что душа человека возвращается в мир снова и снова в новых телесных воплощениях. И не стесняюсь говорить об этом. Я знаю, я чувствую, что ещё в своих «прошлых жизнях» американское искусство было мне близко. А ему — близка моя суть. Именно поэтому я и смогла сделать что-то в России из того, что тогда там трудно было осуществить. Ну, например, вам известно, что сегодня в России большинство исполнителей поёт под «фанеру» — фонограмму то есть?

— Да, известно. Знаю даже, что кое-кто умудряется просто раскрывать рот синхронно словам звучащей фонограммы.

— Я не о том. Я — о фонограмме лишь музыкального сопровождения. Кто её «изобрёл» в России? Кто создал такую манеру, такой жанр и почему? Я! Кто-то из журналистов написал даже обо мне: «первая «фанерщица» страны». Но ведь не от хорошей жизни я к этому пришла. Когда я пыталась сделать на эстраде так, чтобы песня облекалась не только в музыкальную, но и в пластическую форму, это воспринималось в штыки, в то время такое было неприемлемо. Музыканты, да и певцы, пребывали у микрофона словно парализованные, как солдаты по стойке «смирно». А я старалась двигаться. Потому что считаю, что песня — это не просто физический процесс реализации музыкального голоса. Это ведь творчество: игра, маленький спектакль, если хотите.

Мы с Юрием Шерлингом — известнейшим, талантливейшим балетмейстером, продюсером, режиссёром — составили программу. «Поющие новеллы». Тогда впервые музыканты за моей спиной «заработали»: задвигались, играя на инструментах, являлись переодетыми. То был первый настоящий музыкальный театрализованный спектакль. И он просуществовал несколько месяцев, может быть, пять или шесть. А репетировали мы девять месяцев, чтобы всё это составить с оформлением, с декорациями. И, представьте себе, меня за это… жестоко «побили».

И отняли у меня всё. Якобы музыканты нужны министерству культуры для выезда заграничных гастролей. И цинично сказали: «А вы себе другой создадите». Представляете, что значит набрать нужных людей, обучить… Для этого ведь месяцы(!) нужны. А у меня уже программа была готова.

И я хотела, очень хотела реализовать то, что у меня в крови — танцевать, петь, играть шоу. Только шоу! И когда у меня отняли то, что было создано таким трудом, я иду к своему другу Юрию Силантьеву и говорю: «Пиши мне музыку на три часа». Записываем музыку, берём режиссера (тогда это был Давид Хлопкин, очень известный балетмейстер) и ставим программу «Вечная песнь о любви». Она — под фонограмму, которая заменила музыкальный ансамбль.

— И на творческом подъёме, при такой-то известности — всё враз бросить…

— Чиновники от тогдашней идеологии и культуры просто не желали понять, считали меня вульгарной, а уж когда я спела «Помоги мне» для «Бриллиантовой руки», так затравили вконец. Хоть я-то при чём? Я стояла за кадром, меня попросили спеть, показали, что я должна сделать, рассказали. Ну, я и постаралась получше соответствовать образу Светланы Светличной, которая считалась первейшей советской секс-бомбой. Это она соблазняла героя нашего дорогого, любимого, уважаемого Юрия Никулина. Словом, всё это и привело меня к тому, чтобы перебраться сюда, в Америку. Да, несмотря на свою известность, на тридцать миллионов пластинок, на лауреатство, полученное на фестивале эстрадной песни в Сопоте. Я эмигрировала в числе последних запрещаемых деятелей искусства. До меня это уже сделали Мстислав Растропович, Эмиль Горовец, Вадим Мулерман, Лариса Мондрус, Нина Бродская…

— Другими словами, отважились на очередной спиральный виток судьбы — с поднебесной высоты, о которой иные и мечтать не могут — к нулю?!

— Да, как и другим прибывшим сюда. Здесь ведь я была просто никому не известной эмигранткой. Спасибо моим мамочке и папочке за то, что в детстве настояли на обучении английскому, а затем — на учёбе в Иркутском инязе (я ведь ещё и дипломированная учительница английского). Так что с языком, на который у большинства иммигрантов уходит уйма сил, нервов и времени, у меня проблем не было. Тем не менее, многое пришлось начинать заново. Я ведь не собиралась изменять себе, тому, чем наделил меня Всевышний.

— Всё сначала, всё сначала… Я научилась ходить по сцене. Моя специальность здесь — Бродвей. И я двадцать с лишним лет пою репертуар лишь бродвейский, плюс, конечно, естественно, мой репертуар, плюс я пою песни на хибру, на идиш, на испанском. Я, можно сказать, родилась опереточной артисткой. Я пела с самого начала. В Иркутске работала в театре. В театре юного зрителя. В студенческом театре миниатюр. Всё время я пела какие-то опереточные номера. Однако в России опереточная актриса из меня не получилась. Получилась эстрадная. Но то, что во мне было заложено, продолжает и будет жить. Поэтому у меня здесь и родился театр одного актёра. Родился «The best of Broadway and Hollywood» («Всё лучшее Бродвея и Голливуда»). Это мой мюзикл, мой музыкальный спектакль, моноспектакль. Одна я, у меня на сцене все аксессуары, которые меняю. И вот уже столько лет проработала…

— Преклоняюсь! Не каждый на такое способен. Иные, прибыв сюда, вконец скисают, плывут по течению…

— Но вы спрашивали о моей нынешней популярности. Это не популярность тех, кто собирает огромные визжащие залы. У меня популярность иная. «Душевная», что ли… Вот я была в Израиле. Как меня замечательно встречали зрители и слушатели! Я там пела песни в честь 59-й годовщины независимости: «Шалом, Израиль!». По телевидению пела, на сценах пела. И всюду их воспринимали вдохновенно, тепло, душевно. И американская аудитория так же. Но, опять же, не аудитория любителей визжать в зале. Мнение и признание вот этой аудитории для меня очень важно, важна вот такая популярность. Добрая популярность. Мнение президентов театров, где я выступала, важно.

Вот мнение Айзека Башевича Зингера (Iseak Bashevich Singer), американского еврейского писателя, лауреата Нобелевской премии: «Прекрасное шоу эмоциональной певицы — актрисы большого таланта. Спасибо за доставленное удовольствие». Или письмо Джорджа Буша-младшего: благодарит меня за патриотизм. Вот это популярность!

Я создала тут мюзикл и 22 года его работаю. По-английски называется «Masterpiece and singing liberty» («Шедевр и поющая Свобода»). Я взяла себе образ Статуи Свободы и в этом образе доношу до слушателей и зрителей святые идеи: хранить то, за что ваши отцы боролись и проливали кровь, ваши прадеды и деды. И за что сегодня проливают кровь: за свободу. Так берегите же её! Когда поёшь об этом в платье обыкновенном — не впечатляет. А когда предстаю в образе Статуи Свободы — это сильно.

Не конъюнктурными соображениями я руководствовалась, создавая этот мюзикл. Слишком много означает для меня свобода. Когда я впервые оказалась в Америке, то первое, куда я пошла — это остров со Статуей Свободы. Этот памятник так поразил, такое сильное произвёл впечатление… Оно ещё больше усилилось, когда я изучила историю создания памятника. После трагического 11-го сентября получила за этот мюзикл благодарственное письмо от тогдашнего мэра Нью-Йорка Рудольфа Джулиани. Ещё награда — американский флаг, который был поднят в мою честь над куполом Капитолия в Вашингтоне 14 мая прошлого года. Им наградил меня член Конгресса США Анербил Бред Шерман (Honorable Brad Sherman). А 14 сентября — как раз день рождения моего покойного папы. Представляете мои чувства? А ещё раньше я получала благодарственные письма за своё творчество от Джорджа Буша-старшего. И от Рейгана. С Ненси Рейган у нас переписка продолжается. Она большой молодец, Ненси. Просто потрясающая женщина. Она была очень-очень большим другом своего мужа, и ценила всё, буквально каждое слово, которое он молвил. Я, кстати, была единственная из русской общины Америки на похоронах Рональда Рейгана.

— Вы много интереснейшего рассказали о себе. Удивительная, богатая ваша судьба. А какие самый драматический и самый счастливый моменты её?

— Самый драматический — отъезд из России. Это была драма. Это была трагедия. Это смерти подобно было. Это просто… ну, вот, «Титаник». Он должен уйти. Мы знаем, что он уходит. Вот такое состояние было. Я же не знала, куда я еду. Мечта — это мечта: стать свободной. Но как я буду творить свободно, где я буду творить, и что я буду творить? Только Господу Богу было известно. Он знал, потому что это Он меня вёл. Но мне — человеку — было очень-очень печально.

— Поразительно: я был уверен, что, говоря о самом драматическом моменте, вы назовёте совсем другой. Имею в виду страшную болезнь, которую удалось, к счастью, перебороть.

— Вы меня просто плохо знаете. Я верю в Бога. Если он дал мне эту болезнь, значит я её заслужила. Или это было испытанием моим. Всё, что Бог даёт, надо принимать с верой. Пришла та беда, как всегда, просто и внезапно. Тот период вообще был для меня психологически не простым: развод с мужем. Ночью — приступ боли, думала — печень. Вызвала скорую, оказалось — всё куда драматичнее. Рак. Причём, в третьей, неоперабельной его стадии. Лечащий врач — хороший врач — сокрушалась белая, как стена: «Аида, Аида, как же могло случиться, что мы проглядели?». А я её успокаиваю: «Рак, что ли? Ну и что?». А у самой уже такое состояние… Я всё-таки настояла на операции. Под свою ответственность. И прошла все традиционные в таких случаях круги Ада. Операцию. Изнурительную химиотерапию… Никто на лучшее не надеялся. Но Бог смилостивился. И свершил Чудо! Потому что иначе не объяснишь. И начался мой труд. Адский! Это был Зов свыше: он велел мне пересмотреть и изменить всю свою жизнь, своё мировоззрение, свои привычки. Установила свою диету, свой режим дня. И держу себя в тисках. Ежедневные пробежки. Давно отказалась от мяса. На завтрак — протёртое яблоко с лимоном и… чесноком. Представляете «букет»? Но расслаблюсь — беда вернётся. Многие из моих бывших товарищей по несчастью, которые не захотели понять, что надо самому во всём измениться — уже поумирали. Сейчас книгу обо всём этом пишу. А в прошлом году был уже десятилетний юбилей победы над той моей бедой.

— …а счастливым? Самым счастливым моментом судьбы какой считаете?

— Так это и есть тот самый день, когда моя победа над бедой стала очевидна. Потому что такое воскрешение — настоящее Чудо: умерла и воскресла! И воскрешение — не только в прямом, но и в духовном смысле. В том же прошлом году, в котором отмечала 10-летие своего воскрешения, с трогательным почётом приглашают в Москву. Получить награду «Профессия — жизнь». Эта премия — общественная награда, которой удостаиваются выдающиеся личности, а также учреждения и организации за наиболее значимые достижения в области медицины, здравоохранения и сохранения среды обитания человека. Она учреждена при поддержке Всемирной организации здравоохранения и ряда российских организаций. Меня наградили в номинации «Воля к жизни».

— Да, ваша победа над бедой — действительно большое счастье. Огромное счастье. Первейшее счастье. И я уверен: читатели «КРУГОЗОРА», которые будут и вашими слушателями и зрителями на предстоящих концертах в Бостоне и Хартфорде, зная теперь лучше о судьбе давно любимой Аиды Ведищевой, встретят вас особенно радушно. Кстати, а с чем приедете в Бостон и Хартфорд? Что в программе?

— Июль, когда я буду там выступать — особое время для всех американцев: 4 июля — День Независимости. Свобода — самое святое для человека во всём мире, это то, что я воспеваю. Естественно, и на предстоящих концертах я буду петь об этом, петь патриотические песни из своего мюзикла, о котором уже рассказала. Естественно, будут и песни, которые стали для нас, выходцев из бывшего СССР, хитами — действительно большими хитами: из лучших кинокомедий Гайдая «Кавказская пленница», «Бриллиантовая рука» и многих других фильмов. Спою старые, любимые публикой песни. Буду петь еврейские песни.

И, конечно, исполню сегодняшние американские хиты, свои самые любимые номера из бродвейских мюзиклов, потому что это мой конёк в Америке: оперетта, Бродвей; это то, чему я посвятила годы своего «американского» творчества. А помогать мне на концертах будет замечательный музыкант и певец бостовчанин Михаил Сухарский. Опыт совместной работы уже есть — в позапрошлом году он мне тоже помогал на концерте в Бостоне.

— О вас пишут: «Две жизни Аиды Ведищевой». Да ведь чтобы вместить всё сделанное вами и то, что ещё сделаете, двух жизней не хватит.

— А знаете, почему так пишут? Я ведь «Близнец». У меня должно быть так. У меня же написано две жизни.

— До скорой встречи, Аида! Поразительная ваша Планида!..

Не пропусти интересные статьи, подпишись!
facebook Кругозор в Facebook   telegram Кругозор в Telegram

90 ЛЕТ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ ЕВГЕНИЯ ЕВТУШЕНКО

"Великий поэт" (Ранее не опубликованные фотографии Евгения Евтушенко)
"Великий поэт" (Ранее не опубликованные фотографии Евгения Евтушенко)

Противоречивого, безмерно талантливого, пытавшегося всю жизнь то приспособиться к миру и людям, которые его окружали, то взмывающему над ними, как буревестник.

Михаил Шур август 2022

Стихи Евгения Евтушенко
Стихи Евгения Евтушенко

Петровское окно

Закрыть Россию, ее Слово?
Да это же такая стыдь,
как изолировать Толстого
и Достоевского закрыть?

Бессмертный полк

И не иссякнет Русь, пока
Течет великая река
Из лиц Бессмертного полка.

Кругозор август 2022

УГОЛОК КОЛЛЕКЦИОНЕРА

Загадка пистолета Эймса
Загадка пистолета Эймса

Каждому коллекционеру оружия время от времени попадалось оружие с "легендой!, которая передается от владельца к владельцу. Может быть это пистолет, который, согласно легенде, принадлежал самому Бонапарту. Или мушкет, принадлежавший великому вождю краснокожих.

Влад Богатырев август 2022

Держись заглавья Кругозор!.. Наум Коржавин

x