Я не согласен ни с одним словом, которое вы говорите, но готов умереть за ваше право это говорить... Эвелин Беатрис Холл

независимое международное интернет-издание

Кругозор

интернет-журнал

Держись заглавья Кругозор!.. Наум Коржавин
x
октябрь 2006

ЧУДЕСА И МИСТЕРИИ

Беседа с режиссёром театра в Монреале Александром Мариным

Корр.: – Саша, 5 ноября вы привозите к нам в Бостон новый спектакль – на русском языке. Знаю, что он поэтический, что музыку к нему написал ваш сын. Хотелось бы услышать подробности.

Александр Марин: – Да, мы только что выпустили спектакль «Двенадцать (мистерия Серебряного века)». В его основе – известная поэма Блока и произведения других 11 поэтов Серебряного века. Всего получается 12 поэтов.

Корр.: – Символика чисел?

Александр Марин: – Ну да. Поэтов, и очень хороших, тогда было гораздо больше, но мы взяли этот формат, потому что он соответствует библейскому эквиваленту двенадцати пророковапостолов.

Корр.: – А до них были 12 богов Олимпийцев, а у тех были свои древние предшественники. Так что дюжина – число священное, и колодец этот дна не имеет. В каком смысле ваш спектакль «мистерия»? Есть у вас перекличка с «Мистерией–буфф» Маяковского?

Александр Марин: – Они перекликаются, но наша Мистерия не буфф, хотя в ней есть и смешные вещи. Мистерия – тот самый жанр, который появился в эпоху Средневековья. Первоначально это были представления о жизни святых. Потом этот жанр больше стал связываться с болезнями души, когда дьявол и Бог борются за душу человека. В мистериях стали появляться черти, дьяволы, нечистая сила. Сформировался странный фарс, происходящий на улицах – он был настоящим университетом для тогдашнего простого человека, зрителя. Это были тяжелые времена для театра. Прошла эпоха Возрождения, позади были расцвет греческого и римского театра, и вот возникла эта, так сказать...

Корр.: – Дыра.

Александр Марин: – Да, дыра. Средневековье, когда по сути ничего не было, а была вот эта самая мистерия. И мы сохранили эту форму, в которой сказанное слово рождает новую энергию, производит некую эволюцию в твоём мышлении. Тем более, двенадцать выбранных нами поэтов как раз тем и занимались.

Корр.: Время было на таком стыке...

Александр Марин: – Да, время катастроф. Оно во многом созвучно нашему. Ведь главное происходит не тогда, когда, скажем, обрушиваются здания в Нью-Йорке. Есть предчувствие катастрофы, ощущение того, что что-то меняется, что должно произойти нечто колоссальное, необратимое, может быть, временно необратимое.

Корр.: – Действительно, в нашем времени всё это есть. Ваш спектакль повторяет сюжет поэмы «Двенадцать»?

Александр Марин: – Мы рассказываем свою историю Христа. Она отличается от школьной трактовки, которую нам пытались преподавать на уроках. Не знаю, было ли это преподаванием...

Корр.: – Должна вступиться за учителей – все-таки в прошлом я школьный учитель. Как и многие мои коллеги, пыталась что-то делать и, наверное, делала, хотя было это в то время и в тех условиях неимоверно трудно.

Александр Марин: – Я просто констатирую факт, что из школы никогда бы не вынес того понимания поэмы, которое дали мне параллельные уроки литературы с женщиной по имени Эсфирь Яковлевна. Она открыла мне глаза на Блока.

Корр.: – Москвичка? Может, я ее знаю...

Александр Марин: – Возможно, она и жила в Москве, но я встретился с нею в Воронеже. Была она уже немолодой, влюбленной в шестидесятников, которые тоже, наверное, прошли бы мимо меня, если бы ни она. Именно от нее я услышал тогда стихи Евтушенко:

«Вам, кто руки не подал Блоку,
Затеяв пакостную склоку,
Вокруг «Двенадцати», вокруг
Певца...»

Могу прочитать вам эти стихи от начала и до конца.

Корр.: – Ага, вот откуда всё идёт. Сколько же вам было лет? 16? 17?

Александр Марин: – Мне было тогда 15 лет.

Корр.: – Так вот оно, начало вашего нынешнего спектакля. От Эсфири Яковлевны!

Александр Марин: – Да, от неё. Была эта женщина, думаю, с очень непростой судьбой.

Корр.: – Наверное, сослали в Воронеж, как Осипа Мандельштама. Воронеж – ваш родной город?

Александр Марин: – Я там заканчивал школу.

Корр.: – А потом?

Александр Марин: – Потом в Москве закончил Театральный институт, ГИТИС. Мастерскую Табакова.

Корр.: – Давайте продолжим об учителях. Любопытно – Табаков был учителем?

Александр Марин: – Он и есть на самом деле учитель. И не только для меня.

Корр.: – Да, сейчас если школа существует, то только Табакова. Оттуда идут и идут...

Александр Марин: – Да, это прямая ветвь. Смешно, конечно, но он любил повторять: «Мой учитель Топорков перенял уроки Станиславского. Я перенял их из рук Топоркова и теперь передаю вам». Однако то, чем он с нами занимался, что я получил от него, – всё это трудно назвать...

Корр.: – Мастерством?

Александр Марин: – Мастерством актера. Это было передачей определённого отношения к жизни, к событиям. Определённой философией. Он мог быть очень непонятным. Первый год обучения я просто не понимал, что он хочет нам объяснить этими своими притчами, рассказами...

Корр.: – Он говорил притчами?

Александр Марин: – Да, всегда иносказательно. Или свою жизнь приводил в пример. Тогда казалось – зачем? Но самое главное в нём – он давал место своим ученикам. В нём не было зависти. Он сделал одну простую вещь, согласную со временем: привёл во МХАТ молодых актёров и построил тот ТЕАТР, который сейчас существует. Можно спорить – нравится, не нравится. Но это театр своего времени.

Корр.: – Так у вас не было переосмысления его роли? Скажем, как часто бывает: в юности – почтение, а сейчас – критика?

Александр Марин: – Нет, у меня было переосмысление скорее в другую – положительную – сторону. Когда мы учились, не могу сказать, что он был самым моим любимым. Были Валерий Фокин, Катя Райкина, Авангард Леонтьев. Все они, казалось...

Корр.: – Затмевали?

Александр Марин: – Не то, чтобы... Они разговаривали на другом языке, более понятном. А он был этаким небожителем, достаточно известным уже тогда. Была дистанция; хотя он её не держал, я её ощущал. Но чем дальше я рос и развивался, тем больше понимал, что именно он является моим Учителем.

Корр.: – Давайте теперь о другом. Два года назад ваша жена, актриса Мария Монахова, играла у нас в Бостоне в спектакле «Язык поцелуев», поставленном Лилей Левитиной. Американская пьеса, английский язык. В рецензии на спектакль я писала, что слышу у героини спектакля «русские интонации» и надеюсь увидеть актрису в русской пьесе. В вашем театре в Монреале вы играете на французском языке. И вот – спектакль по стихам русских поэтов. Не поворот ли это к русскому театру?

Александр Марин: – Мы создали театр на чужом языке и стали интересны местному канадскому зрителю. Это было очень трудно – приехать в чужую страну и добиться, чтобы зритель тебя признал, обычно чуда не происходит...

Корр.: – А тут чудо произошло?

Александр Марин: – Конечно. Мы начали получать театральные премии и государственную поддержку. Но дело даже не в том. Главное для жизни театра, чтобы его...

Корр.: – Заметили.

Александр Марин: – Да, чтобы его обсуждали. В этом и состоит театральный процесс. Если театр живёт в вакууме, нет зрительских откликов, то он как бы исчезает. Роль критика, как ни странно, настоящего хорошего критика, очень важна. Я имею в виду не того критика, который хочет устроить скандал или тебя обругать-похвалить, а того, кто включается в обсуждение поставленных нами проблем.

Корр.: – А иногда и тех, которые вам не видны.

Александр Марин: – Совершенно верно. А что касается русской публики... Для нас было большой неожиданностью то, как она приняла этот спектакль. Мы делали его с очень большим риском. Неожиданно пришло много людей.

Корр.: – Сколько?

Александр Марин: – Зал на 450 мест был забит, и реакция людей была настолько неадекватной...

Корр.: – Неадекватной чему?

Александр Марин: – Нашим ожиданиям. Мы не ожидали такого приема, такого успеха. Не верилось, что публике это может быть интересным, что она откликнется не на какую-нибудь комедию, а на стихи русских поэтов.

Корр.: – Да, сюда порой привозят очень низкопробные спектакли.

Александр Марин: – В том-то и дело. И если на это люди ходят, если это их удовлетворяет, значит вот он – их уровень. Куда же тогда соваться с поэзией Серебряного века?

Корр.: – Как я поняла, эти ваши логические рассуждения были опровергнуты жизнью.

Александр Марин: – Оказалось, что на самом деле публике нужно больше, чем просто приятно провести вечер или встретить любимого актера – ей нужно и что-то другое: пища для ума, для души. Мы работаем на глубокого, умного зрителя.

Не пропусти интересные статьи, подпишись!
facebook Кругозор в Facebook   telegram Кругозор в Telegram

90 ЛЕТ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ ЕВГЕНИЯ ЕВТУШЕНКО

"Великий поэт" (Ранее не опубликованные фотографии Евгения Евтушенко)
"Великий поэт" (Ранее не опубликованные фотографии Евгения Евтушенко)

Противоречивого, безмерно талантливого, пытавшегося всю жизнь то приспособиться к миру и людям, которые его окружали, то взмывающему над ними, как буревестник.

Михаил Шур август 2022

Стихи Евгения Евтушенко
Стихи Евгения Евтушенко

Петровское окно

Закрыть Россию, ее Слово?
Да это же такая стыдь,
как изолировать Толстого
и Достоевского закрыть?

Бессмертный полк

И не иссякнет Русь, пока
Течет великая река
Из лиц Бессмертного полка.

Кругозор август 2022

УГОЛОК КОЛЛЕКЦИОНЕРА

Загадка пистолета Эймса
Загадка пистолета Эймса

Каждому коллекционеру оружия время от времени попадалось оружие с "легендой!, которая передается от владельца к владельцу. Может быть это пистолет, который, согласно легенде, принадлежал самому Бонапарту. Или мушкет, принадлежавший великому вождю краснокожих.

Влад Богатырев август 2022

Держись заглавья Кругозор!.. Наум Коржавин

x