Я не согласен ни с одним словом, которое вы говорите, но готов умереть за ваше право это говорить... Эвелин Беатрис Холл

независимое международное интернет-издание

Кругозор

интернет-журнал

Держись заглавья Кругозор!.. Наум Коржавин
x
июнь 2008

Александр Журбин: «ЗАНИМАТЬСЯ ЛЮБИМЫМ ДЕЛОМ – ЭТО СЧАСТЬЕ!..»

Лалла РУК
«Кругозор» с удовольствием приветствует композитора Александра Журбина, чья музыка снискала огромную популярность. Поистине легендарный музыкант, один из основателей советского мюзикла и автор первой в бывшем СССР рок-оперы «Орфей и Эвридика», занесенной в «Книгу рекордов Гиннесса». А кроме того, ещё и автор шести опер, трёх балетов, 40 мюзиклов, 200 песен и музыки более чем к 60 кинофильмам.


25 июня бостонцы встретятся с легендарным музыкантом


«Кругозор» с удовольствием приветствует композитора Александра Журбина, чья музыка снискала огромную популярность. Поистине легендарный музыкант, один из основателей советского мюзикла и автор первой в бывшем СССР рок-оперы «Орфей и Эвридика», занесенной в «Книгу рекордов Гиннесса». А кроме того, ещё и автор шести опер, трёх балетов, 40 мюзиклов, 200 песен и музыки более чем к 60 кинофильмам.

Лалла РУК

– Уважаемый Александр Борисович, что же ожидает жителей Бостона, не избалованных общением с Вами, на предстоящем Вашем творческом вечере?

– Мой вечер – это творческая встреча, это общение с людьми, это рассказы о музыке, о фильмах и спектаклях, в которых я принимал участие, о встречах с великими актёрами и режиссерами, с самыми разными знаменитостями во всех концах света. Но, прежде всего, это, конечно, музыка. Моя музыка, написанная в самое разное время. Часть я буду сам играть и петь, а часть будет исполняться мультимедийно, то есть с участием компьютеров и видеопроекции.

Кроме меня петь будет замечательный певец, лауреат международных конкурсов Александр Гунько. Мы давно с ним дружим и он споёт несколько моих песен: как известных, так и новых.

Ну, и, конечно, украшением вечера будет выступление моей жены – Ирины Гинзбург-Журбиной. Она прочтёт свои стихи и переводы, и будет петь наши с ней общие песни. Недавно мы выпустили альбом, который называется «Вот теперь какая я», где все стихи принадлежат Ирине, музыка моя, а соло альта и некоторые аранжировки делал наш сын Лёва. Вот такой семейный подряд.

Вообще, на наших вечерах устанавливается обычно тёплая, семейная атмосфера, люди чувствуют себя свободно и непринуждённо, мы отвечаем на вопросы, рассказываем разные истории, байки, анекдоты. В частности, я буду рассказывать о том, как делается телепрограмма «Мелодии на память», которая пользуется большой любовью зрителей.

В общем, те, кто придут на концерт – не пожалеют.

– Взглянем ретроспективно на Ваш творческий путь. Вернемся к началу Вашей композиторской деятельности и первому успеху, пришедшему к Вам в Ленинграде, когда впервые была поставлена Ваша рокопера «Орфей и Эвридика». В той уже давней премьере (видимо, это было начало 70-х) солистами выступили совсем молодые и ещё неизвестные публике Ирина Понаровская и Альберт Асадулин. А Вы только закончили аспирантуру по классу композиции Ленинградской консерватории. Чем для сегодняшнего, зрелого композитора Журбина являются воспоминания о том времени? Какова была творческая атмосфера в Ленинграде, кто были Ваши учителя? Друзья? Круг общения? В тот период по дорожкам Летнего сада ещё прогуливался до своей страшной высылки выдающийся поэт Бродский. Встречались ли Вы с ним?

– Ленинградский период был одним из самых счастливых в моей жизни. Я был тогда абсолютно беден, никому не известен, и как в песне Высоцкого: «ангажировал угол у тёти». Именно тогда всё началось, именно тогда пришёл первый успех, первые цветы, аплодисменты, известность. Из никому не ведомого мальчикааспиранта, писавшего симфонии и квартеты, я вдруг превратился в лидера, основоположника и популярную персону. Причём, произошло это буквально в течение нескольких месяцев, и как бы даже от меня не зависело – всё шло каким-то своим ходом, судьба сама распоряжалась и знала, на какие кнопки нажимать...

Правда, я горжусь собой, тем, что я выдержал это испытание медными трубами (говорят – самое трудное), не погнался за дешёвой славой и длинным рублем, а продолжал интенсивно работать, писать музыку. Что и делаю до сих пор. Сразу после «Орфея» я написал свои мюзиклы «Разбитое Зеркало» и «Фьоренца», оперу «Луна и детектив», фортепианный квинтет. Вещи очень далёкие от конъюнктуры, от попсы, от пошлости.

Атмосфера в городе Ленинграде тогда была замечательная. Тогда там жили Бродский, Барышников, Довлатов, Лосев, Уфлянд, Рейн, Кушнер, Шемякин, Тюльпанов, Игорь Ефимов, Михаил Ерёмин – всех перечислить невозможно. Удивительно, но я –мальчик из другого города – довольно быстро вошёл в их круг. Произошло это благодаря дому Ивана Алексеевича Лихачёва – блистательного переводчика, куда все вышеназванные иногда приходили. И я был туда приглашён...

С некоторыми из них я подружился довольно крепко и на всю жизнь: с Уфляндом, Лосевым, Рейном. С некоторыми общался лишь слегка: с Барышниковым, Довлатовым; а Бродского только видел несколько раз – в Филармонии, и в гостях у общих друзей, он читал там стихи. Пообщаться с ним пришлось уже в Нью-Йорке (см. об этом в моей книге «Орфей, Эвридика и я»).


– Впоследствии Вы переехали в Москву и написали много музыки, чрезвычайно мелодичной, в разных жанрах для театра. А Ваша оперетта «Пенелопа» шла в московском театре Оперетты, известном представлениями произведений классиков: Штрауса, Оффенбаха, Легара, Кальмана. И к ним добавился Журбин. В то же время в ГИТИСе – постановка Вашего мюзикла «Закат» по пьесе Бабеля. Как до сих пор помнят очевидцы, на этот студенческий спектакль при всём многообразии театральной жизни Москвы валом валила публика. А потом музыка оттуда перекочевала в драматический спектакль «Закат» в театре имени Маяковского… Вы выбрали пьесу, обречённую лежать годы под спудом: и автор был уничтожен, и созданное им власти стремились стереть. Уже было можно обращаться к Бабелю, но нужна была смелость… Ведь когда немного позже в Москву на гастроли приехал из Израиля театр «Габима» и привёз «Закат» в постановке тогда ещё изгнанного из Союза выдающегося режиссёра Юрия Любимова, стало ясно, что он по этой же причине обратился к тому же самому – недавно запрещённому – материалу. Что утверждали Вы своим сочинением, а что Любимов? Оказались ли совпадения в Вашем видении и этой пьесы, и эпохи?

– Я, к сожалению, не видел любимовского спектакля по «Закату». Но, вообще, эта пьеса была поставлена в театрах многократно и в самых разных версиях. Неудивительно: пьеса действительно гениальная, допускающая много разных прочтений. Наша версия с драматургом Асаром Эппелем – поэтически-музыкальная. Эппель написал великолепные, виртуозные стихи, а я сочинил музыку, настоянную на одесско-бабелевских интонациях. Кажется, получился неплохой сплав. Во всяком случае, нашу версию до сих пор ставят российские театры, и сейчас она идёт в Волгограде, Владивостоке, Чите, Красноярске и гдето ещё. А ведь написано это было более двадцати лет назад.

Фильм, сделанный по нашей версии, «Биндюжник и Король» (режиссёр Владимир Алеников) до сих пор пользуется любовью зрителей. Кстати, на нашем концерте в Бостоне можно будет услышать и увидеть фрагменты из этого мюзикла, а также купить саундтрек из этого фильма.

– Ваше творчество многогранно, чему оно посвящено сейчас?

– После того как я переехал в Москву, у меня как бы открылось второе дыхание, и я стал опять писать довольно много (в Америке моя плодовитость резко сократилась). За те пять лет что я живу в России (2002–2007), я написал шесть новых мюзиклов, музыку к нескольким фильмам, камерную музыку, много песен. Сейчас работаю над четвёртой симфонией и над новой оперой для одного известного певца. Сюжет пока не раскрываю, но это, мне кажется, будет что-то необычное.

Ну, а еще я работаю телеведущим (НТВ, «Мелодии на память»), радиоведущим (Радио «Маяк», «Вечер с Александром Журбиным»; Радио «Орфей», «Звуки мюзикла»), часто выступаю с концертами по России и по всему миру, в общем, очень занят.

– В период Вашей эмиграции в Америку Вы в Нью-Йорке организовали музыкальный театр, собрав вокруг себя группу талантливых артистов: Елену Соловей, Бориса Сичкина, Бориса Казинца... Мы помним Ваш спектакль «Молдаванка, Молдаванка», многие побывали на оставившем добрую память Вашем мюзикле «Танго в сентябре». И всё же, при успехе, неизменном для Вас у зрителей, существование театра, финансовое обеспечение Вы удержать не смогли. Театр закрылся. Вот и получается, что свобода творческая, которой не хватало в Советском Союзе и в России, не получает базы и на Западе, и хорошее дело губит экономическая удавка?

– Спасибо за добрые слова о моём театре. Да, действительно, это были прекрасные времена, мы все были полны этакой романтики: «Давайте делать культуру в эмиграции!», «Мы здесь не хуже, чем они – там». Такие были наши лозунги.


Теперь я понимаю, что это смешно. Даже в свои лучшие годы эмиграция 20–30-х годов не смогла сделать своего театра ни в Париже, ни в Нью-Йорке, хотя попытки такие были. Театр – это не только культура и творчество, но и экономика, хозяйство и финансы. Без знания всего этого и без поддержки определённых кругов театр выстроить невозможно. А я абсолютно дон-кихотски бросился этим заниматься, поскольку мне казалось, что достаточно сделать хороший спектакль и люди к нам побегут, и будут поддерживать нас, давать деньги и прочее...

Но ничего этого не произошло. Спектакли наши нравились, люди приходили, и покупали билеты, но дальше этого не шло. Все мои призывы – поддержите нас, станьте спонсорами и донорами театра! – никакого успеха не имели. Я никого не виню, никто не обязан был поддерживать наш проект. Но экономика очень быстро показала нам свои непреклонные «зубы». Денег, которые мы собирали билетами, еле хватало, чтобы оплатить расходы: аренду зала, костюмы, декорации, транспорт, рекламу. И хотя нам многое удавалось делать почти бесплатно, я не стеснялся: ходил и клянчил у разных людей – всё равно денег было катастрофически мало. А ещё тут и борзые критики напали на нас, несколько ругательных статей написала Белла Езерская, на мой взгляд, совершенно несправедливых.

И, в конце концов, актёры стали постепенно исчезать – им надо было строить собственную жизнь в чужой стране, а заработать деньги в этой стране при помощи актёрской профессии было невозможно. И, побарахтавшись довольно долго – целых девять лет, – я был вынужден театр закрыть.

Сейчас, говорят, есть русский театр в Чикаго, который выживает и существует вполне нормально. Дай-то бог! У нас – увы! – не получилось....

– И вот, добившись популярности в массовых средствах Америки – ведь Вы чрезвычайно активны: и на радио выступали, и в газетах, и в журналах, организовывали международные кинофестивали – Вы снова живёте в Москве. Почему?

– Вопрос, по-моему, ясный. В Америке я чем только не занимался: был и продюсером, и режиссёром, и журналистом, организовывал кинофестиваль, играл на рояле в ресторане, был аранжировщиком и организатором чужих гастролей. А приехав в Москву, я стал тем, кем был всегда – композитором. И только. В основном, я сочиняю музыку и именно этим зарабатываю себе на жизнь. И что главное – это я больше всего на свете люблю делать. И, кажется, умею. А древняя мудрость гласит: если ты занимаешься любимым делом, да ещё получаешь за это деньги – значит ты счастливый человек.

Мне очень хочется быть счастливым. Поэтому я живу в Москве. Здесь мои зрители и слушатели, здесь режиссёры, которые приглашают меня с ними работать, и продюсеры, которые организуют мои гастроли. Пока я доволен. А как будет дальше – посмотрим. Опыт говорит, что ни от чего не надо зарекаться...

– Когда-то в юности Вы изменили фамилию. Понятно, что при государственном антисемитизме в Советском Союзе еврейскую фамилию было бы труднее увидеть на афише. А сейчас, в сегодняшней Москве, если бы Вам пришлось начинать положа руку на сердце – стали бы Вы менять фамилию? Словом, проклятый вопрос выбора: имени, страны, свободы творчества должен мучить художника на протяжении всей его жизни? Но даже если так, то над всем останется Ваш ослепительный Вальс в мажоре!

– Действительно, около 40 лет назад я взял фамилию своей бабушки. Это делали многие люди, и не только по соображениям скрыться от антисемитов. Ведь поэты Анна Ахматова и Афанасий Фет, писатель Илья Ильф и актёр Василий Качалов носили по паспорту совсем другие фамилии. И Кирк Дуглас на самом деле Иссур Демски, а дирижёр Бруно Вальтер на самом деле Шлезингер. Другие фамилии у Аркадия Арканова и Григория Горина, у Семёна Кирсанова и Вуди Аллена. Примеры можно множить без конца – да надо ли? Ясно, что каждый человек волен выбрать себе имя, которое ему больше подходит. И если Лев Шварцман становился великим русским философом Львом Шестовым, а Игорь Лотарев – поэтом Игорем Северяниным – не вижу в этом ничего плохого.

Мне лично сочетание Александр Журбин очень нравится. Кажется, оно нравится и многим другим. А правильное имя – залог успеха.

Выбирать, безусловно, надо. И от правильного выбора страны, имени, профессии зависит твоя жизнь.

И всё-таки, важно не выбирать без конца, а, выбрав что-то, уже держаться своего выбора. И насколько возможно, не отклоняться от него. Постоянство во многих вещах – тоже одна из составляющих успеха.

За Вальс в мажоре – отдельное спасибо. Я обязательно спою его на концерте в Бостоне.

До скорой встречи.

Не пропусти интересные статьи, подпишись!
facebook Кругозор в Facebook   telegram Кругозор в Telegram

90 ЛЕТ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ ЕВГЕНИЯ ЕВТУШЕНКО

"Великий поэт" (Ранее не опубликованные фотографии Евгения Евтушенко)
"Великий поэт" (Ранее не опубликованные фотографии Евгения Евтушенко)

Противоречивого, безмерно талантливого, пытавшегося всю жизнь то приспособиться к миру и людям, которые его окружали, то взмывающему над ними, как буревестник.

Михаил Шур август 2022

Стихи Евгения Евтушенко
Стихи Евгения Евтушенко

Петровское окно

Закрыть Россию, ее Слово?
Да это же такая стыдь,
как изолировать Толстого
и Достоевского закрыть?

Бессмертный полк

И не иссякнет Русь, пока
Течет великая река
Из лиц Бессмертного полка.

Кругозор август 2022

УГОЛОК КОЛЛЕКЦИОНЕРА

Загадка пистолета Эймса
Загадка пистолета Эймса

Каждому коллекционеру оружия время от времени попадалось оружие с "легендой!, которая передается от владельца к владельцу. Может быть это пистолет, который, согласно легенде, принадлежал самому Бонапарту. Или мушкет, принадлежавший великому вождю краснокожих.

Влад Богатырев август 2022

Держись заглавья Кругозор!.. Наум Коржавин

x