независимое международное интернет-издание

Кругозор

интернет-журнал

x
февраль 2020

Экзотическая поездка

Командировка с приключениями

Ада Даль
...всё бы ничего, если бы не их лица. На них просто написано было, что они уголовники. Я уверена, что это были бывшие зэки. Ни одного нормального лица я не заметила. Грубые, злобные, и что-то было в них такое, что объяснить не могу, но интуитивно я чувствовала - это ужасные люди. Преодолев желание выскочить на улицу (очень уж хотелось есть), я...

В мае 1972 года меня в составе группы сотрудников нашего проектного института направили в командировку на Усольский химкомбинат для защиты проекта производства, которое должно было там строиться. В группу входило шесть человек: главный инженер проекта, технолог (я), механик, архитектор, электрик и представитель генпроектировщика из Москвы.

 

Летели мы через Москву. В аэропорту перед вылетом из Киева  узнаём, что в этот день под Харьковом разбился саймолет АН-10, и все АН-10 сняты с авиалиний страны (в той самой катастрофе погиб знаменитый пародист В.Чистяков). Но мы не предполагали тогда, какими приключениями и волнениями это событие обернется для нас.

Не знаю,  как у кого, а у меня полёты всегда вызывали двойственное чувство. С одной стороны – захватывающее ощущение, когда самолет отрывается от земли и набирает высоту. Я обожала наблюдать, как дома, люди, машины становятся все меньше и меньше, дороги превращаются в ниточки, и земля приобретает вид географической карты. А затем, вынырнув из сплошного тумана, летим в голубом небе под ярким солнцем над горами облаков, похожих на огромные куски ваты. Эти картины всегда доставляли мне большое наслаждение. Но все же в подсознании сидел какой-то червячок, и нет-нет да вспомнишь, что ты на высоте 10 тысяч метров, и что если. не дай Бог… Поэтому, когда самолет приземляется, выпускает шасси и, наконец, коснувшись колесами земли, скачет по полосе, меня всегда охватывает благостное, радостное успокоение.

Но если перед полетом расскажут о какой-нибудь авиакатастрофе, то червячок гложет сильнее, и еще больше хочется поскорей очутиться на земле.

В связи с этим не могу не упомянуть о другом моем полете. Мы с сотрудницей летели через Москву в Уфу. Самолет вырулил на взлетную полосу, моторы взревели – сейчас взлетим, но рев стих, и мы возвращаемся к аэропорту: не завелся один из двигателей. Перед тем, как пересадить нас в другой самолет, командир экипажа бегал по самолету и простукивал каждый болтик и винтик. А когда один из пассажиров пошутил по этому поводу, он ответил: «А Вы не шутите, скажите лучше спасибо, что ваши дети сиротами не остались». Настроение наше после таких слов явно не улучшилось…

А в Москве, в довершение «приятных» впечатлений, когда мы приехали из Внуково в Домодедово, нас встретила сотрудница, приехавшая в Москву раньше. Она была белая, как мел, и дрожала. Оказывается, на ее глазах упал и загорелся только что взлетевший самолет. Так что лететь дальше нам было совсем «весело».

Ну, это было «лирическое» отступление.

Долетели мы благополучно до Москвы, потом – до Иркутска и под вечер приехали в Усолье. Поселились в общежитии. Нужно было раздобыть какую-нибудь еду, и я отправилась в магазин. Там не было ничего, кроме хлеба, водки и консервов. Мужчины наши (женщина - я одна) этим и ужинали, но меня такой ужин не устраивал, и я пошла в столовую. Даже сейчас, через 35 лет, когда я вспоминаю то, что там увидела, мне становится не по себе.

Небольшое помещение, тесно заставленное столами, с узенькими проходами, заполнено мужчинами (хочется сказать – мужиками) в черных ватниках. Очевидно, это были рабочие после смены на химкомбинате. Я оказалась там единственной женщиной. Все они очень громко и возбужденно разговаривали, похоже, уже были подвыпившими. Оказаться в таком обществе – не самое приятное. Но все бы ничего, если бы не их лица. На них просто написано было, что они уголовники. Я уверена, что это были бывшие ЗЭКи. Ни одного нормального лица я не заметила. Грубые, злобные, и что-то было в них такое, что объяснить не могу, но интуитивно я чувствовала, что это ужасные люди. Преодолев желание выскочить на улицу (очень уж хотелось есть), я взяла макароны и жиденький компот (больше ничего подходящего не было). Ела я, сжавшись в комок. И даже сейчас, как будто это было вчера, я ощущаю то свое состояние страха. Мне казалось, что вот сейчас кто-то из них на меня накинется. Когда я вышла оттуда и отошла на приличное расстояние, счастливее человека, кажется, на свете не было.

Усолье мне показалось больше похожим на деревню, чем на город, сплошь деревянную: одноэтажные деревянные домики за деревянными заборами, деревянные тротуары. Может быть, там и был городского типа центр, но я его не видела.

На следующий день состоялась защита проекта на химкомбинате. В моем командировочном задании было еще ознакомление с одним из производств. Аналогичное производство было на киевском химзаводе, и реконструкцией его я тогда занималась. Так что после защиты и обеда в заводской столовой я долго ходила по цеху, выясняя различные вопросы.

Утро следующего дня у меня было свободным, и я отправилась на рынок. Погода была солнечная, но холодная. Ледяной ветер пронизывал насквозь.  Шерстяная кофта, плащ-болонья и шерстяная шапочка мало помогали. В Киеве такой холоднючий ветер бывает обычно не позже конца марта – начала апреля, когда еще лежит снег.

На рынке мне нужно было купить «серу» (по просьбе одной сотрудницы, жившей когда-то в Сибири), которая бывает только в Сибири и которая якобы обладает какими-то целебными свойствами. Это твердая светло-серая масса, делают ее то ли из наростов, то ли из смолы какого-то дерева, уже не помню – какого.

Рынок находился в небольшом реденьком леске и состоял из 4-х или 5-ти длинных столов, за которыми торговали несколько женщин, да и покупателей почти не было. «Сера», на мое счастье, продавалась, и я была довольна, что смогла выполнить поручение.

Затем я пошла искать книжный магазин, что делала в каждом городе, куда попадала, если оставалось свободное время.

В маленьком, сельского типа магазинчике оказался, как ни странно, букинистический отдел. Когда я зашла в него, у меня глаза разбежались, столько там было интересных книг, и для взрослых, и для детей: большая книга, что-то вроде детской энциклопедии, – книги о животных и растениях, научно-популярные, мемуары. В Киеве в то время хорошую книгу – днем с огнем не сыскать. А мы с мужем искали книги для дочки (ей тогда было 8 лет).

Откуда такое богатство в глухом городишке? Все книги лежали вместе, отдельно от других. Похоже, что их сдал один человек, ясно – что интеллигентный, читающий. Может быть, бывший политзаключенный, осевший там после лагеря, или его потомок? Но, может, это просто моя фантазия.

Купила я книг 20. Я была так рада, как будто  нашла драгоценный клад. Потащила свое сокровище на почту, упаковала в 4 посылочных ящика и отправила в Киев.

Наша защита прошла быстро и гладко. Начальство химкомбината мало во что вникало. То ли не было заинтересовано в этом производстве, то ли знало, что денег на его строительство не дадут. Так оно в дальнейшем и случилось. Проект пошел в «корзину», как и бОльшая часть наших проектов.

Оставшиеся до отлета два дня мы провели в Иркутске. Бродили по городу.

Центр города оставил очень приятное впечатление. Мне помнятся прямые, широкие улицы, стройные ряды старинных каменных зданий. Сейчас центр представляется мне как единый ансамбль, но помню его смутно и не уверена, что в памяти не исказилось первоначальное впечатление.

Когда я недавно прочитала, что Иркутск напоминает Петербург, подумала, что это действительно так, хотя тогда у меня эта ассоциация не возникла.

Видела я и деревянные дома с красивой резьбой, но не помню – в Иркутске или в Усолье, а, может быть, и там и там.

Мы подходили к церкви (названия не помню) на берегу Ангары, за оградой которой – могила жены декабриста, кто она, я тоже не помню. Рядом, как запомнила я, могила ее маленького сына. Начитавшись сейчас материалов в Интернете, я решила, что это – графиня Трубецкая, т.к. ни о каких других женах декабристов, похороненных в Иркутске, кроме гр. Трубецкой, сведений нет. Но на фотографии надгробие на могиле гр. Трубецкой совершенно не похоже на памятник, который видела я. Оно горизонтальное, в виде саркофага, а я помню вертикальный памятник, то ли стела, то ли башенка. Кроме того, по сведениям в Интернете, рядом с гр. Трубецкой похоронены трое ее детей. Так что чьи могилы я видела тогда, остается для меня загадкой.  Как жаль, что я ничего не записывала, да и фотоаппарата с собой не было.

Нашему руководителю удалось договориться, и  нам дали автобус и повезли на Байкал. Все мы, конечно, мечтали об этой поездке. Я ждала ярких, захватывающих впечатлений, но была несколько разочарована. Мы подъехали к берегу Байкала в таком месте, где обзор был ограничен. Конечно, видно было, что это большое озеро, но особого величия, красоты его я не ощутила. Оно напоминало скорее залив, с трех сторон окруженный берегами.

Слева на гористом, поросшем лесом берегу расположено, как нам сказали, селение Листвянка, где находится музей Байкала. Но в тот момент он был закрыт. Где-то недалеко – исток Ангары, но нам он не был виден. Самое сильное впечатление произвела байкальская вода, такая чистая и прозрачная, что виден не только каждый камушек на дне, но, кажется, и каждая песчинка. Мы попробовали воду, она мне показалась похожей на дистиллированную.

Недавно я наткнулась на фотографию. Я и еще двое попутчиков стоим на небольшой горке камней, выступающих из воды, видны камушки, по которым мы добрались до этой горки, а за нами – водная гладь Байкала. Противоположного берега, конечно, не видно.

Мы походили немного по берегу и поехали в Иркутск.

На обратном пути нас ждал небольшой сюрприз. Мы заметили у дороги цветущие кусты багульника. Остановили автобус и наломали по букету. Небольшие, очень симпатичные цветочки росли прямо на коричневых ветках. Сейчас мне кажется, что они были голубого цвета – и я собиралась уверенно об этом написать – но это не так. И вот как это выяснилось.

На днях за завтраком зашел разговор о багульнике, и Лена (моя дочь) сказала, что во времена ее турпоходов, в т. числе по Сибири, во всех туристских отчетах писалось, что ни в коем случае нельзя спать среди зарослей багульника, т.к. можно не проснуться, - но потом засомневалась, к багульнику ли это относится. Я решила проверить, заглянула в Интернет. Увидела там разные виды багульников. Они действительно ядовиты, но они совершенно не похожи на те кусты, которые видела я. Потом, правда, я нашла много фотографий точно таких кустов, с такими же цветами, но…(и это меня очень удивило) все они не голубые, а розово-сиреневые. И хотя в Сибири их называют багульник даурский, но это не багульник, а относится это растение к семейству рододендронов. Багульники же относятся к семейству вересковых. Долго я искала голубой рододендрон, но не находила. И тогда я заподозрила, что «что-то с памятью моей стало». Когда Лена позвонила из города, я спросила у нее:

– Какого цвета были цветы багульника, что я привезла из Иркутска?

– Розового.   (Я в маленьком шоке)

– Ты точно помнишь?

– Точно помню.

И я, конечно, доверилась ее памяти.

Когда и почему в моем сознании розовые цветы превратились в голубые, мне не  понять. Я вновь и вновь вспоминаю, как наломала букет, как везла в самолетах, как он стоял дома, но  все равно у меня перед глазами голубые цветы. Это похоже на странный сон, где происходят всякие невероятные вещи. Но это не сон, а явь, и поэтому мне немного не по себе.

Остается добавить, что до лениного звонка я еще продолжала поиск и в перечне рододендронов нашла все-таки голубой рододендрон, но это уже не имеет значения.

Теперь в нашей семье, стоит только кому-нибудь что-либо перепутать, тут же раздается: «Привет от голубого багульника!»

Я привезла букет в Киев, и он долго стоял в вазе с водой. Очень жаль, что не сфотографировала его на цветную пленку, тогда он, наверно, не представлялся бы мне сейчас голубым.

Ну и наконец  – о нашем возвращении в Киев

В Иркутском аэропорту – большая толпа пассажиров, которая скопилась с  момента, когда были сняты с линий все самолеты АН-10. Их постепенно отправляли другими рейсами, задерживая часть пассажиров каждого рейса. И получилось так, что половина нашей группы попала на «свой» рейс, а другую половину, в том числе и меня, оставили до следующего рейса на Москву, т.е. примерно на два часа. Все бы ничего, но у нас на этот же вечер были забронированы билеты из Москвы в Киев. Со «своего» рейса мы успевали свободно, а со следующего – впритык.

И в ту, и в другую сторону мы летели с двумя посадками, причем, туда – в одних городах, обратно – в других. Это были, как мне помнится, Барнаул, Новосибирск, Новокузнецк и Омск, но могу и ошибиться. Полет до Москвы был утомительнее, чем из Москвы в Иркутск. Может быть, потому что в городах, где мы садились, стояла  страшная жара, в отличие от прохладного Иркутска. Душно было и в самолете. Кроме того, мы нервничали: успеем ли к киевскому рейсу. И действительно, мы прилетали в Москву с опозданием. А еще ведь нужно было выкупить билеты на Киев и доехать из Домодедово во Внуково.

Но, наконец, мы в аэропорту. И тут началась сумасшедшая гонка. Нам очень помогли сообразительность и предприимчивость наших сотрудников, прилетевших раньше. Видя, что мы опаздываем, они разделились: один нас встретил, другой держал очередь у окошка кассы, третий ждал нас с двумя машинами такси.

Бегом мы добежали до кассы, затем  «на полной скорости» – до такси. Едем во Внуково. Времени до вылета – в обрез. Мчимся на всех парах, то и дело подгоняя шоферов. Сейчас мне та наша гонка очень напоминает гонку в кинофильме «Приключения итальянцев в России».

 «Влетаем» в аэропорт Внуково и …узнаем, что наш рейс задерживается на два часа. Не сразу приходим в себя. Тут только я почувствовала, что безумно устала. Но что делать? Устроились в креслах и продремали с 11 часов вечера до 1 часа ночи.

И вот последний перелет.

Самолет, в который мы сели (это был, по-моему, ТУ-100), – старый – старый.    Судя по бархатным занавескам с кисточками в салоне, – наверно, 50-х годов.

С момента взлета и до посадки он дребезжал и скрипел, как немазаная телега. Уставшая до предела от перелета, гонок и нервотрепки, я в течение всего полета была в каком-то наркотическом полусне. Я все время себе представляла, как вот сейчас эта старая развалина рассыплется на мелкие кусочки, и мы свалимся в тар-тарары. Но, что самое интересное, меня эта перспектива нисколько не волновала. На меня напало тупое безразличие – я это прекрасно помню. Но когда я почувствовала, что мы уже на земле, и самолет катится по полосе, меня охватило такое блаженство, спокойствие, просто счастье, что словами это передать невозможно.

Киевский аэропорт встретил нас теплым, летним, свежим воздухом.

Видно, только что прошел дождь: асфальт еще мокрый. Боже, как же хорошо возвращаться домой!

Было 4 часа ночи. До шести мы подремали в креслах аэропорта, а потом направились к автобусу «Полет», отвозившему пассажиров в город.

Возможно, в своих воспоминаниях я что-то исказила, многое за годы забыто, но некоторые впечатления были настолько остры, что врезались в память намертво.

За все годы работы в проектном институте у меня было много интересных (помимо производственных дел) командировок.

Я много раз была в Москве, и каждая поездка туда была для меня большой радостью. Я люблю Москву, но главное – там жили  две мои любимые тетушки, родные сестры. Я приезжала к ним, как к себе домой. После их смерти Москва стала для меня чужой.

Я бывала в Ленинграде, Риге, Горьком, Ярославле, Нижнекамске, во многих других городах. В каждой поездке было что-то интересное.

 Но такой необычной, экзотической поездки, как в Иркутск и Усолье, больше не было.

Не пропусти интересные статьи, подпишись на Кругозор в Facebook

 

Добавить комментарий:

 

Читайте также

Прерванный разговор. Рассказ
Прерванный разговор. Рассказ

… - А меня больше всего бесит просто чудовищный уровень бедности русского народа, - возмутился Дмитрий Иванович. - Именно поэтому он так стремительно вымирает...

- По-другому и быть не может. Или этот народ будет бороться за своё выживание, или будет безмолвствовать и вымирать. У нас в стране двести долларовых миллиардеров и у них в совокупности в полтора раза денег больше, чем в Федеральном бюджете России за 2020 год...

На фото — Валерий Румянцев.

Валерий Румянцев декабрь 2020

Две колоды
Две колоды

...он, единственный до настоящего времени игрок в эту колоду – Батька. Игравший, игравший и доигравшийся до того, что стал для большой части народа Беларуси не Батькой и уже даже не Отчимом, а просто банальным, преступным и кровавым...

На фото — Григорий Амнуэль.

Григорий Амнуэль декабрь 2020

Марк Штейнберг это эпоха...
Марк Штейнберг это эпоха...

...дед участвовал в русско-японской войне, отец уже в Гражданскую командовал кавалерийским эскадроном и отдал жизнь в Великую Отечественную. Человек поколения "не успевших на фронт", Марк продолжил путь отца, еврейского воина и мстителя...

На фото — Марк Штейнберг.

Кругозор декабрь 2020

Михаил Ефремов. Сенсационные тайны уголовного дела
Михаил Ефремов. Сенсационные тайны уголовного дела

...от всех его близких: жены, родственников, друзей мы слышали только одно: Михаил — алкоголик. А как алкаш в состоянии запоминать такое количество текстов, талантливо играть на сцене - не отвечал никто. Все просто дружно топили Михаила.  Неужели так завидовали? А мы  более пяти месяцев раскапывали все детали этой странной аварии...

На фото — Елена Васильева.

Елена Васильева декабрь 2020

Стук сердец
Стук сердец

...Руки сплелись - узлом связались туго.
Забвенью преданы тела двоих.
Они до боли заждались друг друга,
И ночи заново венчают их...

На фото — Павел Балибар.

Павел Балибар декабрь 2020

ВЫБОР РЕДАКЦИИ

О виселице перед Капитолием
О виселице перед Капитолием

... «Повесить Майка Пенса!» Именно это скандировала одна из групп мятежников...

Алекс Наксен январь 2021

РАЗНОЕ

Одноклубниками Зайнутдинова могут стать хавбек «Ниццы» и звезда «Фенербахче» ®

Чтобы бороться за медали в чемпионате России армейцам необходимо усилить состав. Под новых футболистов армейцы уже освобождают место.

Кругозор январь 2021

ОБЩЕСТВО

«Мачо» - время кончается
«Мачо» - время кончается

...Приходит время Санду, Тихановской – Пашинян и Зеленский были первыми ласточками этого процесса...

Григорий Амнуэль январь 2021

Годы, годы... жизнь
Годы, годы... жизнь

...К автору многократно изданного учебника, одному из известнейших специалистов, доценту кафедры школьной гигиены претензии не предъявляются. Совсем нет! Комиссия приходит к мнению, что И.Л. Фрейдгейм слишком хороший специалист для занимаемой должности и в связи с этим должен быть уволен...


На фото - Лазарь Фрейдгейм.

Лазарь Фрейдгейм январь 2021

ПОЛИТИКА

О хомо советикус, капитализме и Дональде Трампе

...Поскольку Трамп не отказался от своего бизнеса, когда стал Президентом, он создал новую систему коррупции. Местные и зарубежные интересы поняли, что нужно останавливаться в трамповских отелях и искать другие возможности вливать деньги в его бизнес, чтобы заслужить благосколнность «царя»...

Михаил Кент январь 2021

Блоги

Кино, как важнейшее из всех искусств в наше время
Григорий Амнуэль : Кино, как важнейшее из всех искусств в наше время

...фильм, повлекший за собой задержания-аресты практически всей съемочной группы и определенной части зрителей. Такого со времен массовых репрессий в 30-х годах, пожалуй, в стране не было...

24 Января 2021

Смертельные игры с SARS-CoV-2 в неравном русском мире
Мустафа Эдильбиев : Смертельные игры с SARS-CoV-2 в неравном русском мире

Отмеченная экспертом "Ведомостей" избирательность обеспечения средствами борьбы с коронавирусом в России приводит к необратимой катастрофе. Так, рекордное за десять лет количество умерших зафиксировано за июнь 2020г.…

05 Января 2021

Враги виноваты
Леонид Анцелович : Враги виноваты

При Путине смертную казнь еще не ввели, но депутаты настоятельно требуют. Зато врагов – пруд пруди. Здесь Путин не стал изобретать велосипед, а использовал проверенный сталинский способ: ВО ВСЕМ ВИНОВАТЫ ВРАГИ.

03 Января 2021

Еще в блогах

Новости партнеров

x