обычная версиямобильная версия
подписка

независимое международное интернет-издание

Кругозор интернет-журнал
Держись заглавья, Кругозор, всем расширяя кругозор. Наум Коржавин.
март '15
ЮБИЛЕЙ

Лариса Голубкина "Я по натуре своей очень постоянная"

- Прежде всего, Лариса, поздравляем вас с юбилейным днем рождения!

- Спасибо.

- Вы где-то сказали, я прочел, что не любите эти мартовские дн и, в том числе и Женский день. Это так?

- Конечно! Мне никогда не нравилось 8 Марта. Этот праздник мне всегда мешал. Ведь у меня день рождения 9 марта, и так получалось, что к этой дате уже ничего не оставалось - ничего в магазинах,  ни денег, ни сил праздновать дальше. Ведь в советское время, вы ж знаете, в эти дни, как, собственно, и в остальные, нельзя было продуктов никаких достать к столу. А в Женский день - особенно. Всё разбирали! Даже цветы все исчезали, кроме чахлых букетов мимозы... А потом я вышла замуж за Андрея Миронова, и положение еще больше усугубилось. Потому что он-то родился как раз… 8 марта! И, как вы понимаете, его день рождения мы не праздновать не могли. Так что 9 марта никто как праздник не воспринимал - веселились "по остаточному принципу". Представляете себе!? Это были для меня просто сумасшедшие дни. Катастрофа просто, тем более, если ты должен приглашать гостей. И мне приходилось жутко напрягаться по этому поводу.

- А вы, вероятно, праздновали два дня подряд?

- Не-ет, мы обычно начинали праздновать еще с 7-го марта. В этот день, как правило, приезжал народ из Ленинграда, восьмого гуляли, потом девятого продолжали, а еще часто и десятого... Весело было гостям. И только одиннадцатого потихоньку разъезжались.

- Лариса Ивановна, вы как-то сказали, что в вашем представлении мужчина - это обязательно военный, и что, дескать, идет это от вашего отца…

- Да, я до сих пор так считаю. Мужчина - это прежде всего военный, воин. Папа позволял маме,  совершенно сказочной женщине, не работать, как только я появилась на свет. Он был военным, до войны работал учителем, а потом ушел на фронт. Там его ранили. А после войны он сохранил звание - военный. Мой отец действительно всю жизнь был военным, спортсменом, хорошо танцевал. Шикарный мужчина!  Много лет он был педагогом в военном училище. Между прочим, один из выпускников  этого училища и, так сказать, ученик моего отца - это, например, маршал Язов, Дмитрий Тимофеевич, бывший министр обороны СССР… Ни больше, ни меньше. Вот так.

- Не приходилось воспользоваться таким мощным знакомством?

- Представьте себе, однажды, именно воспользовалась! Ха-ха-ха! Причем, самое интересное, что я до этого не была в курсе, что они с моим отцом знакомы. Отец вообще-то так скромен был, что никогда об этом вслух не упоминал. И меня научил не выпендриваться. А было так. У нас в Театре Советской армии немецкая знаменитость Петер Штайн должен был ставить "Орестею" Эсхила. А министр обороны - а им был тогда как раз Язов - запретил кому-либо из иностранцев близко подходить к Театру Советской армии. И кто к нему только по этому вопросу не обращался - и Олег Ефремов, и Кирилл Лавров, и многие еще. Реакция была одна и та же - нет, и всё! И тут я, по "вертушке", из Министерства иностранных дел (это мне устроили друзья по знакомству, конечно, да еще мне перед этим удалось узнать телефон Язова), набираю его - такая вот моя бесшабашность, легкое безумие характера - набираю его номер, прямой, потому что по "вертушке"… Мне говорят, мол, извините, но сейчас его нет на месте, перезвоните, когда он приедет. Звоню чуть позже. Снимает трубку и: "А-а, Лариса, здравствуйте! Как поживает ваш отец?"… Я тут совершенно обалдела от такого поворота. И выяснилось, что он был выпускником моего отца. Этот факт, конечно, придал мне большей бодрости в разговоре, и я тут же попросила его о встрече с актерами Театра Советской армии, по поводу планируемой постановки Штайном "Орестеи". Он согласился нас принять. А я взяла с собой к нему еще Алину Покровскую и Людмилу Чурсину. Такой вот образовался солидный десант. Он нас принимал у себя в кабинете в воскресенье. Солдаты, которые стояли в охране, просто обалдели: идут к министру какие-то три профурсетки. Куда идут, почему вдруг? К самому - министру обороны!?..

- Ничего себе профурсетки - три знаменитые народные артистки!

- И знаете, что я хочу вам сказать… Я с этого дня стала уважать Дмитрия Тимофеевича Язова. Просто даже как человека. Он, во-первых, был - читающий! Это для меня было открытием. Во-вторых, выяснилось, что он еще - пишет стихи! Представляете? И наконец, когда мы пришли к нему, у министра обороны на столе лежала раскрытая… "Орестея" Эсхила! Он ее перед нашим визитом, оказывается, всю прочел, очень внимательно. Он говорит нам: "Я прочел, и… Ну, скажите, зачем вам такая тоскища?!"

- То есть у него уже сформировалось собственное мнение по этой пьесе?

- Да, и абсолютно определенное. Негативное. Но, несмотря на это его личное мнение - он нам разрешил этим заниматься! Дал, тем не менее, добро на постановку. И восьмичасовой спектакль был поставлен! Правда, я там не играла, но все равно приятно, что помогла театру и Петеру Штайну.

- Вы, стало быть, обыкновенная спасительница. Хотя вроде лично не были так уж заинтересованы в результате: сами-то не играли в будущем знаковом спектакле знаменитого режиссёра. И еще я хочу вас спросить: а не эти ли отцовские военные гены повлияли на то, что вы однажды - в 1964-м - пришли именно в Театр Советской армии и работаете в нем по сегодняшний день, то есть практически всю свою жизнь?

- Нет, на это, я считаю, повлияла все-таки прежде всего "Гусарская баллада" Эльдара Александровича Рязанова, мой первый фильм, который вышел в 1962 году и сделал меня вдруг жутко известной и определил мою дальнейшую творческую жизнь. Я ведь снялась в этом фильме, будучи еще студенткой второго курса ГИТИСа (в 1959 году я выпустилась из Московского музыкального педагогического училища, а после получения диплома отправилась учиться в Государственный институт театрального искусства им. А. В. Луначарского на отделение музыкальной комедии). А то, что я всю свою жизнь торчу в Театре Советской - теперь Российской - армии, так это просто потому, что я по натуре своей очень постоянная. А чего перебегать-то с  места на место? Толку в  этом никакого, я считаю. Это,  во-первых. А, во-вторых, там было так. В фильме "Гусарская баллада" играл графа Нурина артист Театра Советской армии Антоний Ходурский, который играл ту же роль, графа Нурина, и в шедшем с неизменным успехом аж с 1942 года спектакле ЦАТСА (Центральном Академическом Театре Советской Армии) "Давным-давно" по пьесе Александра Гладкова, ставшей основой и фильма Рязанова. А в тот период уже на некоторое время спектакль выпал из репертуара театра. И Ходурский сказал в театре: "Давайте возобновим "Давным-давно", когда Голубкина закончит институт, и возьмем ее в театр на эту роль". Через два года я закончила институт, ГИТИС  имени А. В. Луначарского (сейчас он называется РАТИ - Российская Академия театрального искусства). И в 1964 году меня пригласили в ЦАТСА, и тогдашний главный режиссёр Алексей Дмитриевич Попов возобновил "Давным-давно" со мной в главной роли. С тех пор я в этом театре.

- А каково вам было играть эту роль после знаменитой Людмилы Фетисовой? Наверное, в театре была некая аура после ее исполнения и вообще после ухода такой личности…

- Нет-нет. Ничего такого не было. Ну, во-первых, когда я пришла в ЦАТСА, сразу роль Шурочки я не получила: первая моя роль там, главная, была в спектакле "Солдат и Ева", шедшем с большим успехом, и только потом уже был "Давным-давно". А, во-вторых, после того, как я снялась в "Гусарской балладе", никто не видел в роли Шурочки Азаровой никого, кроме меня. Так что, как ни странно, в этом случае кино победило.   

- А что такого особенного в принципе в Театре Армии, что там просто целая блистательная "гроздь" звёзд всю жизнь играет на этих двух сценах и никуда оттуда не уходит? Добржанская, Сошальский, Зельдин, Сазонова, Покровская, Касаткина, вот и вы тоже… Это ведь так?

- Да, в основном действительно никуда из театра нашего почему-то подолгу не уходят. Но, вместе с тем, и никакой "грозди", поверьте, там нет. Театр Советской армии всегда считался некой "братской могилой" для актеров… Хотя, знаете, многие хорошие артисты из Театра тогда еще Красной армии еще как уходили. И будущие народные артисты СССР Фаина Раневская, и Пётр Константинов, и Дарья Зеркалова (оба последние перешли, как известно, в Малый театр), а в последнее время ушли и Олег Меньшиков, который в театре ничего значительного практически не сыграл, и Александр Балуев, которому, по сути, тоже ничего хорошего не давали играть…

Так что и для меня большая загадка, почему многие артисты так по многу лет служат в этом театре… Я, кстати, тоже не могу особо  похвастаться тем, что я в каком-то небывалом шоколаде там существую. Там в свое время много играла Нина Сазонова ни с того ни с сего… Для меня - непонятно почему. Бытовая артистка была, обыкновенная, ничего более. А Людмила Касаткина, между прочим, играла очень мало. Когда был главным режиссёром Попов-старик, Алексей Дмитриевич, она еще играла побольше. Потом старик ушел, пришел Андрей Попов-сын, она еще некоторое время играла. А потом, когда и Андрей Алексеевич ушел, практически ничего она солидного уже не играла. И если бы не было у нее мужа Сергея Колосова, вообще все бы ее уже давно забыли. Ведь Колосов ставил с ней всё, что он ставил как режиссёр - и в театре, и на телевидении, где она, кстати, и прославилась, помните, в первом же им поставленном советском телесериале "Вызываем огонь на себя".

- А какая, по вашему ощущению, вообще в этом театре атмосфера: может быть, интриги, зависть… Есть это?

- Ну, я лично этого долго не замечала, по крайней мере, по отношению к себе. Но вот сейчас, оглядываясь назад, вспоминаю такой случай: я проспала дневной спектакль, начали его позже на десять минут. Завтруппой устроил мне суд: собрались старики. Я вдруг увидела, как они меня ненавидят, поняла, что завидуют. Встала на суде и перекрестилась: "Спасибо, что я проспала. Увидела, как вы ко мне относитесь". Я не была для режиссёров, как говорится, первой артисткой, которой им бы очень хотелось давать хорошие или, может быть, даже главные роли. Нет. Вот, собственно, и всё.

- Есть ли у вас лично какие-то кумиры в искусстве, авторитеты, может, учителя, либо личности, которых вы считаете своими учителями, независимо от того, учились ли вы у них непосредственно или нет?

- Ну, мне же уже не пять лет… Какие уже учителя у меня сегодня могут быть?! Я уже сама педагог. Нет, знаете, у меня и в молодые-то годы не было особенно кумиров, учителей, которым бы я хотела подражать или учиться у кого-то чему-то… Нет, не было никого. Пожалуй, кроме великой певицы, артистки Большого театра Марии Петровны Максаковой, у которой я в институте - в ГИТИСе, на отделении музыкальной комедии - училась пению. Она меня взяла к себе сама, и у нас с ней очень совпало: она ведь, кроме всего прочего, была прекрасной актрисой драматической. Вот у нее я действительно многому научилась. И она, когда меня почувствовала, стала со мной разбирать тексты, прежде чем дать мне их запеть. Прежде нот! Это понятно: поющий человек ноты помнит всю жизнь, а мысль того, что ты поешь, иногда вылетает из головы у певца. Вот она и обучала меня тому, что главное в пении - мысль, содержание того, что ты поешь. А потом уже ноты. И я у нее была практически в то время одна из немногих учениц. Еще, как я помню, у нее тогда занималась певица Валентина Левко, ставшая потом довольно известной. Она не училась тогда в ГИТИСе, просто приходила к ней заниматься.

- Такой, может быть, частый вопрос вам: у вас ведь было, особенно после "Гусарской баллады", множество поклонниц. Как вы относились к ним? А потом - к фанаткам Андрея Миронова? Ведь одно время их у него и у вас было достаточно?

- Еще как много их было. Их были полчища! За мной ходили в основном странные девушки переходного возраста. Я думаю, что это было всё на гормональном уровне. То есть, видимо, у них был такой всплеск гормонов, что они не знали, в кого влюбиться. И во мне они рассмотрели… своего романтического героя. Я же сыграла не то женскую, не то мужскую роль. Вот они и потянулись - угловатые, с грубыми чертами лица, какие-то мужиковатые.  Девчонки изображали из себя гусар, говорили басом и курили. Их было очень много, эти девушки преследовали меня везде. Я боролась с этим как могла, поскольку юные девушки с сигаретой выглядели ужасно. Безумные, идиотки! Я точно теперь знаю, что эти знаменитые "сыры", тогдашние фанаты и фанатки, которые толпами бегали за своими кумирами, просто липли к ним беспардонно, - это действие гормонов. Ничего другого. Причем, как я теперь понимаю, гормонов сильно нездоровых людей. Пусть они меня простят за эти слова.

Понимаете, конечно, в какой-то возрастной период, в 15-16 лет, это как-то объяснимо: идет какой-то перелом в организме, правда ведь? И в этом состоянии подростки - кто куда. Эти вот увлекались тем, что бегали за знаменитостями: "с кем они пошли?"… "Что едят после спектакля?"... "Что они делают по дороге домой?"… "Что у них происходит дома?"… И тому подобные интересы. Ну, бред! Происходило вообще что-то невообразимое. Дикости такие! Это, между прочим, вокруг меня продолжалось, лет пятнадцать, нон-стоп. Сразу же после выхода "Гусарской баллады". Столько лет я всё это терпела, закаляла свои нервы. Ужас! Между прочим, и сейчас еще иногда меня одолевают какие-то старушки, бывшие мои фанатки… Кошмар. А потом многие из моих фанаток перетекли к Андрею, но в основном, конечно, у него были свои, еще большая толпа безумных девиц, которые преследовали его, где бы он ни находился в данную минуту. Тихий ужас!

- И как вы весь этот дикий ажиотаж в отношении Андрея воспринимали?

- А с чего мне было это как-то по-особенному воспринимать? Я же это понимала, так как всё такое сама прошла. Понимала, что это обыкновенный психоз, больше ничего. Терпела, что же еще делать с этим? Вспоминаю, например, что были две дуры, которые поехали вслед за Андреем, который вместе с Театром Сатиры отправился на гастроли в Польшу и Германию, доехали с ним аж до Бреста и решили… ни много ни мало… нелегально перейти границу!?.. И, представьте себе, перешли-таки границу! Ну и, естественно, их поймали, и они попали в каталажку за это. А чего еще они ждали? Идиотизм! Ну, правда, после этого дикого приключения (они, наверное, просидели за решеткой какое-то время) больше мы их около Андрея никогда не видели.

- Вы с Андреем Мироновым, говоря сегодняшним языком, две звезды, два знаменитых человека - в одной семье. Как вы уживались? Не было ли между вами, например, ревности одного к успехам другого?

- Ну, не смешите меня! Какие две звезды?! Мы никогда об этом даже не задумывались. Ну, разве мне, например, приходило когда-нибудь в голову, что я - звезда?! Ни-ког-да! Ну, актриса, ну популярная, да, ну и что? Сегодня популярная благодаря кино, а завтра - все забыли, если не снимаюсь нигде, не выступаю, не играю в театре… Это всё такое зыбкое дело. И потом - Андрей-то намного был крупнее, как творческая личность, я ж это всегда осознавала. И хотя человеческой дистанции между нами не было никакой, но, как говорится, правила-то игры я понимала, принимала их, соображала, кто такой вообще Андрей Миронов. А если бы не принимала их, как бы я тогда могла с ним жить столько лет? И если б не понимала его, вообще разве вышла бы за него замуж? Да нет, конечно, о чем тут говорить. И у нас ничего бы не сложилось, это уж точно. Значит, что же, я бы все время топала ногами и кричала: "Я тоже артистка! Я тоже снималась! И я пою! Только я пою лучше, потому что у меня высшее музыкальное образование, а у тебя его нет!..". Так, что ли? Это глупость.

- Но вы ведь в это же самое время работали тоже в искусстве: играли в театре, снимались, выступали на эстраде и так далее, а еще на вас при этом дом… Или нет?

- А как же? Еще какой дом! Я ж одновременно кормила, как безумная, всю нашу ораву почти ежедневных гостей. Готовила, убиралась в доме, стирала и проч. А кто ж за меня бы все это делал-то? Причем я убивала на приготовление угощений несколько дней. Мне, например, как-то в руки попала французская кулинарная книга, из которой я вычитала рецепт шпината по-французски. Вот его я делала почти всегда. Зато сейчас не готовлю ни-че-го! Освободила себя от этого.

- Известно, что у вас в доме, кроме всего прочего, и атмосфера бы  та еще: юмор, розыгрыши, ирония, импровизации. Это естественно, когда компания состоит из таких персонажей, как Горин, Арканов, Захаров, Ширвиндт, Жванецкий, Хазанов, не говоря уж о самом Андрее…

- Вот именно! И, представьте себе, в этой необычайно юморной компании зачастую самым смешным, вызывающим иногда просто гомерический хохот, были не профессиональные юмористы-сатирики, а… Андрюша! И не только актерски, а в том числе в текстовом смысле! Это было потрясающе! Юмористы буквально порой падали со стульев от хохота, когда солировал Андрюша. Он мог в минуту что-то такое неожиданное отчебучить, что юмористам и в голову не приходило. Они на него очень хорошо реагировали. Гриша Горин бы не дал соврать. Они при этом понимали, что он им не конкурент в профессии, но отдавали должное его таланту во всем и сознавали, что в этой компании он часто первый.

- Где-то я прочел, что Александр Семенович Менакер вроде бы был против, чтобы вы вышли замуж за Андрея. Если это так, то почему?

- Александр Семенович вовсе не был против, нет. Он мне однажды в шутку сказал: "Лариса, ты такая хороша, зачем тебе Андрюша?" Я спрашиваю: "А в чем дело?" Он говорит: "Ты знаешь, он очень тяжелый человек"… А я: "Кто вам сказал, что он тяжелый человек? Может, это такая ваша хитрость? Вы таким методом хотите отвести меня от Андрюши?" Мы посмеялись его шутке.

- Ну да, вы же уже Андрея все-таки знали до этого…

- Не все-таки, а я ж его знала с 22-х лет! Мы были хорошо уже знакомы еще до его первого брака с Екатериной Градовой. Мы, конечно, не были тогда с ним в близких отношениях, но знали друг друга довольно неплохо. Вообще-то в первый раз он сделал мне предложение, когда ему было 23 года.

- Вы тогда отказали ему?

- Да, я тогда не захотела выходить за него замуж.

- Почему же?

- Ну, потому что, я подумала: он сын Мироновой и Менакера, таких знаменитых людей, и потом он сам артист, а я тогда совсем не хотела выходить за артиста…

- Наверное, под влиянием вашего папы, который, мягко говоря, не привечал артистов, да? Где-то я прочёл ваши слова о том, что ваш отец был довольно суровым противником актёрской профессии, и никак не хотел мириться с вашим выбором. Он даже вроде говорил, что рядом с артистом не то что стоять нельзя, им быть запрещено…

- Да. Может быть, вначале в какой-то мере и под влиянием папы, но потом я сама уже узнала артистическую среду, и мужчины-артисты мне не нравились. Дай им бог здоровья, конечно, но они мне и сейчас не особо нравятся: это, как правило, такой эгоцентризм в доме. И вроде ничего из себя не представляет, а выпендривается… Мужики ведь вообще выпендриваются, надо и не надо: я главный… Андрюша, как я потом узнала, в семейной жизни не был таким. Но тогда именно такие у меня были мысли. Так что в тот раз я Андрею отказала.

- А с Марией Владимировной у вас отношения сложились? Она, говорят, весьма непростая была по отношению к тем, кто окружал её сына.

- С ней у нас все сложилось хорошо. Она меня приняла. Хотя, конечно, характер у нее был собственный, жесткий. Это и понятно: она ж всю жизнь проработала на эстраде. Где бы они с Менакером были, если б не ее характер в этой эстрадной среде? Но, несмотря, на все анекдоты и разные слухи о ее властном характере, главным в их семье все же был Александр Семенович. Как это кому-то ни покажется странным. Она сама признавалась, что всё в их семье и в творческой работе делал Менакер (и материал для спектаклей подбирал, и редактировал его, и режиссировал их выступления наряду с другими режиссерами), она говорила, что была только исполнителем, во всем подчинялась мужу…

- И последнее, пожалуй: как и где вы узнали о том, что с Андреем случилась беда на сцене Рижского театра 14 августа 1987-го?

- В Риге и узнала. Как-то так произошло, - судьба, что ли? - что почти все близкие Андрею люди и его друзья оказались в этот трагический день как раз в Риге. Мистика какая-то, не иначе. Вообще, была какая-то странная обстановка в этот день: магнитная буря, может быть, или что-то подобное. Потому что я, например, вдруг уснула в гостинице в тот час, когда он, как потом мне рассказали, упал на сцене во время спектакля "Безумный день, или Женитьба Фигаро". И то же самое мне рассказали про себя еще трое из нашей компании: тоже неожиданно уснули… Я так же неожиданно проснулась, и мне захотелось выйти в… стену номера. Что-то непонятное случилось.

- И, Лариса, самое последнее: что вы сейчас делаете в искусстве?

- Я периодически пою на эстраде, играю, как и раньше, в театре. Самая моя последняя по времени роль в Театре Российской Армии - роль 106-летней старухи в спектакле "Ма-Мурэ" по пьесе французского драматурга Жана Сармана.

- В котором в свое время в Малом театре, помнится, играла Елена Николаевна Гоголева, да?

- Да, именно эту роль я и играю сегодня. Мне очень нравится спектакль. Еще играю Мурзавецкую в спектакле "Волки и овцы" в нашем театре, а также "Девичник club" в Театре им. Пушкина вместе с Верой Алентовой и Марией Ароновой и еще в антрепризе "Пигмалион", маму Хиггинса. В общем, играю, пою, постоянно что-то делаю на сцене.

- И где вы удовлетворены больше - в театре или на эстраде?

- Не могу выделить что-то одно. Везде задействована поровну.   

На фото: Лариса Голубкина в беседе с автором.

Не пропусти другие интересные статьи, подпишись:

Кругозор в Facebook

Комментарии

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
Войдите в систему используя свою учетную запись на сайте:
Email: Пароль:

напомнить пароль

Регистрация
Вы можете авторизироваться при помощи аккаунта Facebook

КОММЕНТАРИЙ ЧИТАТЕЛЯ

В Украине хватит убивать!

В Украине хватит убивать!

 

Опрос месяца

Как вы относитесь к личности нового - шестого - президента Украины Владимира Зеленского?

СтасВалерияЖурналBiblio-Globus.USA

БЛОГИ

20 Мая 2019

Мустафа ЭДИЛЬБИЕВ Мустафа ЭДИЛЬБИЕВ:

НЕПРОТИВЛЕНИЕ ЗЛУ НАСИЛИЕМ

Хвалённый всеми «поборниками» демократии, прав и свобод пресловутые Ельцин и ельцинский период можно смело сравнить с постверсальским периодом Адольфа Гитлера, который ознаменовался укреплением фашистского режима в Германии и подготовкой ко второй мировой войне Именно при Ельцине всё ещё находившиеся в полулегальном положении чекисты начали подготовку к своей сегодняшней легализации. Русский неофашизм бросил свой первый вызов цивилизованному мировому сообществу после крушения сталинской империи зла при Ельцине. Забегая вперёд, можно уверенно сказать, что коммендация власти Ельциным именно подполковнику КГБ Путину, а никому другому, тоже было не спонтанным или случайным явлением, а закономерным процессом укрепления ФСБ-фашизма в России.…

19 Мая 2019

Яков ФРЕЙДИН Яков ФРЕЙДИН:

Степени Отдаления

Занимательные заметки о встречах, которых не было, со знаменитыми людьми, которые были.

16 Мая 2019

Виталий Цебрий Виталий Цебрий:

Украина затаила дыхание. Час "Х"! Доживем до понедельника?

Украинцы дыхание уже "затаивали" за последние недели многократно. То выборы, то дебаты... Наконец вот с инаугурацией определилось: понедельник 20 мая...

Больше мнений