обычная версиямобильная версия
подписка

независимое международное интернет-издание

Кругозор интернет-журнал
Держись заглавья, Кругозор, всем расширяя кругозор. Наум Коржавин.
июль '11
РУССКИЙ ДУХ

ПРОФЕССОР

"Русский язык спас мне жизнь"

Он уже не возразит из скромности в ответ на эту реальную оценку его труда: больше него вряд ли кто еще на Западе сделал столько полезного для русской литературы в XX веке. Да, уже не возразит… Крупнейший из послевоенных немецких ученых-славистов, тончайший знаток русского языка, директор Института славистики Кёльнского университета, автор первого в мире "Лексикона русской литературы ХХ века", профессор ВОЛЬФГАНГ КАЗАК скончался в своём доме в рейнском городке Мухе, не дожив десяти дней до 76-летия.

А за два года до этого мне повезло: профессор Казак, обычно не очень-то жалующий своим вниманием эмигрантскую прессу, согласился на беседу с русским журналистом.

Ниже - отрывок из этой беседы:

-…Господин Казак, мы с вами не сможем обойтись без того, чтобы хотя бы в нескольких словах не рассказать читателю о вашей непростой судьбе, о том, как вы стали человеком, посвятившим свою жизнь русскому языку.

- Пожалуйста. Итак, я - 1927 года рождения. В 1943 году меня, как и других мальчиков моего возраста, призвали на военную службу: сперва в противоздушные войска в качестве "Luftwaffenhelfer", а в начале 1945-го - в армию, где мне удалось стать санитаром. И 24 апреля я попал на фронт вблизи Берлина, а уже 30-го... меня взяли в плен польские войска. Поляки стали ругать меня за то, что я в них стрелял, на что я ответил: как раз совсем не стрелял, так как был санитаром. Они взяли мою винтовку, которая валялась рядом, и... начали дико хохотать: ствол внутри весь был покрыт ржавчиной. Это сразу же изменило мое положение, может быть, спасло мне жизнь. И далее я был полтора года в советском плену, куда меня передали поляки...

- Как вы относились тогда и относитесь сейчас к тем людям, что держали вас в плену? Остался ли у вас после этого какой-то осадок неприязни?

- Это для меня абсурдный вопрос! Такой проблемы не существует. Если хотите знать, самой своей жизнью я обязан русскому офицеру, "оперу" НКВД по фамилии Гришечкин. Он вызвал меня из больницы, полуживого, узнав, что я к тому времени уже немного владел русским языком...

- Вы знали этого офицера до плена?

- Нет, откуда же? Я видел его впервые. Надо сказать, что мы все в этом лагере, пленные, практически умирали от истощения. Как говорят у немцев, мёрли как мухи...

- ...У русских тоже так говорят...

-...так как получали на питание лишь треть или даже четверть минимума, который необходим для того, чтобы просто выжить... Конечно, я в этой лагерной больнице все время пытался найти какую-нибудь работу. И она у меня была, сначала на полтора месяца - у зубного врача, потом на месяц - в комнате медсестер.

- Что это была за работа?

- Санитаром, уборщиком. Так я иногда получал добавочную пищу. Но в конце концов я эти работы потерял: среди наших пленных оказались люди похитрее меня... Вот тогда-то и решил, что пусть они хитрые, а я возьму свое по-другому, "по линии головы": буду срочно учить русский. Находясь в этом жутком состоянии в плену, я для себя четко понял, что выжить смогу скорее всего, если изучу русский язык. При этом сознавал, что таким путем могу сохранить свое здоровье, но, наверное,  дольше буду оставаться в плену, может быть, даже всю жизнь...

- Как вы решились изучить язык в условиях плена? Без пособий и словарей?!

- Как я сумел там в течение нескольких дней достать русскую грамматику и словарь - не могу вам сказать, но я узнал, что у одного из пленных они были. Он находился в другом здании, но в том же городе. Кто-то мне эти книги принес на пару дней. Я переписал то, что мне было нужно, и стал учить русский язык самостоятельно. И редкие общения с медсестрами давали мне возможность хоть какой-то минимальной разговорной практики по-русски. А через шесть недель выяснилось, что освободилось место переводчика на кухне. Мне удалось на следующий день попасть в группу работающих на кухне. И к вечеру я вернулся уже как новый переводчик. Две или три недели я работал там, питался нормально, даже мог помочь друзьям своей пайкой. И тут меня вызвали к "оперу" Гришечкину. Я понятия не имел, зачем меня вызывают...

- Боялись, что на допрос?

- Этого я как раз совсем не боялся, так как у меня, с точки зрения политической (отношения к нацистам и тому подобное), была самая чистая совесть, какая только может быть: мой папа в 1933 году сразу же потерял свою работу. Я имел счастье вырасти в совершенно антифашистской, антинацистской семье! Мой папа - Герман Казак - писатель, он стал известным после падения Третьего рейха, а с 1953 года десять последующих лет он был президентом Немецкой академии литературы и языка. Его главный роман "Die Stadt hinter dem Strom" - "Город за рекой", - изданный в 1947 году, был переведен вскоре на многие языки, а на русский - только при Горбачеве: советская цензура понимала, что его критика нацистского тоталитаризма полностью подходит и к советскому... Папа после войны был для всего мира как бы доказательством того, что и под Гитлером существовали настоящие "внутренние" эмигранты, что подлинная, честная литература продолжала жить даже в это время, то есть были люди, которые не только не приспосабливались, а продолжали создавать настоящую немецкую литературу.

Так вот, когда медсестра вела меня к кабинету "опера", она пыталась меня подбодрить: "Мальчик, не бойся"... Только тогда я понял, что положение опасное, надо быть начеку. Допрос велся по-русски, я этого офицера совершенно не боялся, а он стал для меня первой отличной возможностью доказать прежде всего самому себе, могу ли я уже общаться по-русски. Оказалось - могу! А еще через некоторое время он спас меня от "подписки" (согласия на сотрудничество в качестве гэбэшного сексота - Г. К.).

- Как же это произошло?

- Однажды меня, как владеющего русским, вызвали в какой-то кабинет, где, кроме Гришечкина, сидели еще несколько офицеров. Меня эти офицеры о чем-то спрашивали, я что-то неопределенно отвечал... Все это время Гришечкин молча и внимательно смотрел на меня. Я не все понял, но чувствовал, о чем идет речь. Вдруг Гришечкин говорит офицерам: "Вы что, не видите, что он еще недостаточно владеет русским, не стоит с ним терять времени, надо вызвать его позже"... И вдруг - как заорет на меня: "Во-о-он отсюда!!!"... Это, как я сразу сообразил, была показная грубость, рассчитанная на офицеров. Просто он таким образом решил меня спасти. И я, конечно, был ему в душе очень благодарен за это. А через четыре месяца был транспорт на родину: часть самых слабых пленных отпускали в Германию. Но меня... в алфавитном списке не оказалось. В это время я, кстати, был тяжело болен, на грани смерти. Но... в списке после какого-то пленного с фамилией на "Я" или "Ю", то есть в конце алфавита, были приписаны я и еще трое пленных, отправляемых в Германию (мне стало ясно, кто эту приписку сделал, защищая мою фамилию еще тремя другими). Сам Гришечкин ехал в этом эшелоне начальником НКВД и... взял меня в свой вагон. Вагон был товарный, как и все остальные, но с печкой, кроватями для офицеров и... одними огромными нарами для меня. И все две недели, пока мы ехали из Кузнецка (под Пензой) до Франкфурта-на-Одере, я немного работал переводчиком, меня кормили. Таким образом, я был освобожден из плена, вернулся домой. То есть русский язык спас мне жизнь…

Думаю, теперь вы понимаете, что в той ситуации девятнадцатилетний мальчик иначе поступить не мог, кроме как получше выучить русский язык и вообще посвятить свою жизнь этому языку. Я чувствовал в этом и подарок, и задание судьбы, волю Божью. Поэтому я выбрал профессию переводчика. Сдал снова в Потсдаме, моем родном городе, экзамен на аттестат зрелости, потом переехал в Гейдельберг, где с помощью моего отца получил место в Институте переводчиков университета, по окончании которого в 1951 году сдал экзамен на устного переводчика. Через два года в Гёттингенском университете получил степень доктора филологии (по специальностям славистика, восточно-европейская история и тюркология), написав работу о Гоголе. Словом, без моего плена в СССР и без капитана Гришечкина мы бы с вами сейчас не сидели здесь...

Короче, у меня нет и не было никакой неприязни, тем более злости не только к тем, кто держал меня в плену, но и к тем, кто даже в меня стрелял... Как нас заставили стрелять, так и ваших солдат заставили стрелять. Это политики развязали войну, мы - обе стороны - ничего не могли с этим поделать. Это - с обеих сторон - лишь результат пропаганды. Всегда и во все времена вражда одного народа к другому - выдумка политиков! Термин "враг" для меня абсолютно не существует...

В плену я пережил подобные ощущения не только от общения с офицером Гришечкиным. Но и, например, с тем поляком, который меня вел в плен: спросив, нет ли у меня чего-нибудь подозрительного, и когда я нашел в своих карманах патроны, он отвел меня подальше в лес и просил обязательно все их выбросить - спасал от возможных осложнений в советском плену...  Или еще такой случай: мы, пленные, направлялись в товарном поезде в Куйбышев (ныне Самара. - Г.К.), в место расположения лагеря. В один из дней нам позволили выйти из вагонов. Там, вблизи железнодорожного полотна, стояли пять-шесть домов. Естественно, общаться с нами местному населению было запрещено. Одна русская женщина, крестьянка, принесла два ведра воды, чтоб пленные утолили сильную жажду. Это тут же заметил один из наших конвоиров и прогнал ее. Она успела раздать всю свою воду и исчезла. И тут же... возникла в другом месте, напоила других пленных немцев... Конвоир снова прогнал ее, но, знаете, как-то вяло, как бы для проформы, не агрессивно, медленно, явно давая ей время успеть раздать всю воду... И в эту игру они на полном серьезе играли несколько раз, пока все пленные не напились. Я понял, что для русских жителей мы были бедными несчастными людьми, пленными, которые нуждались в помощи. Неважно - немецкими, русскими либо какими-то иными несвободными людьми. Я пережил это отношение в плену, в том числе и со стороны медсестер, и со стороны местных жителей, простых русских людей... А разве можно, например, забыть такую ситуацию: подошла как-то к нашему лагерю с другой стороны колючей проволоки женщина, видимо, крестьянка, и, озираясь, молча протянула мне пучок зеленого лука и тут же ушла... Это ведь был жест милосердия! Душевное движение человека к человеку. И конкретная помощь. И именно на этом основывается, если хотите, все мое отношение, возникшее тогда к русским. И я пережил, будучи в плену, несколько подобных ситуаций, которые заронили в моей душе доверие и внутреннюю близость к русским.

На фото автора: д-р В. Казак во время беседы.

Не пропусти другие интересные статьи, подпишись:

Кругозор в Facebook

Комментарии

Оставлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
Войдите в систему используя свою учетную запись на сайте:
Email: Пароль:

напомнить пароль

Регистрация
Вы можете авторизироваться при помощи аккаунта Facebook
фото

Johnette (peAiVtqgDuxzMXY)   27.07.2011 07:38

Tip top stuff. I'll epxect more now.
  - 0   - 0

 

Опрос месяца

Состоятся ли переговоры Зеленского с Путиным, если Зеленский от имени народа Украины не откажется ни от Крыма, ни от Донбасса?

СтасВалерияЖурналBiblio-Globus.USA

БЛОГИ

24 Мая 2019

Виталий Цебрий Виталий Цебрий:

«Игра престолов» закончилась Демократической Монархией. И Украина «доиграется»?

Популярнейший сериал «Игра престолов» закончился невероятной развязкой: уставшие от кровопролитных войн и остервенелой борьбы за Железный трон, за верховный Престол нескольких королевств, представители оных пришли к соглашению. Отныне королей решили выбирать. Правда, правитель назначается пожизненно и выбирает его аристократическая элита.…

20 Мая 2019

Мустафа ЭДИЛЬБИЕВ Мустафа ЭДИЛЬБИЕВ:

НЕПРОТИВЛЕНИЕ ЗЛУ НАСИЛИЕМ

Хвалённый всеми «поборниками» демократии, прав и свобод пресловутые Ельцин и ельцинский период можно смело сравнить с постверсальским периодом Адольфа Гитлера, который ознаменовался укреплением фашистского режима в Германии и подготовкой ко второй мировой войне Именно при Ельцине всё ещё находившиеся в полулегальном положении чекисты начали подготовку к своей сегодняшней легализации. Русский неофашизм бросил свой первый вызов цивилизованному мировому сообществу после крушения сталинской империи зла при Ельцине. Забегая вперёд, можно уверенно сказать, что коммендация власти Ельциным именно подполковнику КГБ Путину, а никому другому, тоже было не спонтанным или случайным явлением, а закономерным процессом укрепления ФСБ-фашизма в России.…

19 Мая 2019

Яков ФРЕЙДИН Яков ФРЕЙДИН:

Степени Отдаления

Занимательные заметки о встречах, которых не было, со знаменитыми людьми, которые были.

Больше мнений